Чтение онлайн

И так энергично подчеркнула фразу, что линия, вначале прямая, в конце превратилась как бы в две тонкие рельсы, точно экспресс, который по ним шел, сорвался в пропасть. Ольгуца посмотрела на них с явным удовлетворением... Она еще раз обмакнула перо в чернила и каллиграфическим почерком принялась писать одно за другим утверждения... Красные виражи ее языка, который все сильнее и сильнее высовывался наружу, сопровождали черные виражи пера... После десятого утверждения Ольгуца нахмурилась, раздраженная теми двумястами отрицаниями, которые ждали своей очереди в черном гнездышке хрустальной чернильницы... Пахло чернилами.

Ольгуца опустила ручку и принялась дергать себя за нос.

И снова взялась за перо. Под каждым словом последнего утверждения она выводила кончиком пера две прямые кавычки. Под ними - другие, и еще другие, и еще... Движение пера доставляло ей радость. Она как бы скребла им бумажный лист. Постепенно бумага до самого низа наполнилась ярко-синими жучками.

Но это не удовлетворило ее. Она снова отложила ручку, снова подергала себя за нос. Взяла мятную карамельку и положила в рот. Начала делать пальцами шведскую гимнастику, сжимая и разжимая пальцы, сжимая и разжимая...

И вдруг послышался как бы щелчок кастаньет, пальцы хлопнули, с силой ударившись о ладонь. Мятная карамелька хрустнула на зубах. Ручка поднялась вверх и вдохновенно опустилась на нетронутый лист бумаги:

"Ольгуца двести раз неправа".

Ольгуца с жалостью посмотрела на этого представителя двухсот отрицаний как на немого полномочного поверенного. Она специально сделала орфографическую ошибку, написав "неправа" в одно слово.

"Ольгуца сто раз права".

И она с гордостью посмотрела на прекрасно и грамотно написанное выражение ста утверждений. Провела внизу черту, произвела вычитание и написала:

"Ольгуца сто раз не права".

Таким образом, у нее получилось сто отрицаний. Прекрасно!

Но оставалось еще сто... Хорошо! Коли так?!.

"Ольгуца сто раз не права,

а Плюшка

вообще не прав".

Ольгуца перевела дух, глядя на эпитафию своему наказанию... Дверь тихонько отворилась... Моника вошла в комнату, опустив глаза, держа руку у рта.

–  Моника, посмотри, что я написала!

–  Ольгуца, - сказала Моника, позабыв снять шляпу, - я тебя предала.

–  Кто?! Ты?!

–  Да, я.

–  Не верю! - тряхнула она головой.

Моника вздохнула.

–  Я была в саду вместе с Дэнуцем.

–  И он тебя побил?

–  Нет.

–  Что же вы тогда делали?

–  ...Мы шли по саду...

–  Не-ет! Ты меня не предала! - заявила Ольгуца. - Ты была на моей стороне, когда я тебя спросила там, на балконе. У тебя было полное право идти с ним в сад! - с безразличием пожала она плечами, изменив тон. - Лишь бы он тебя не побил... Он знает, что ты на моей стороне! - заверила она ее конфиденциально.

–  Да, знает! - вздохнула Моника.

–  Он тебе это сказал?

–  ...Нет... не знаю!

–  Конечно, ты права.

–  Да.

–  Он тебе что-нибудь сказал?

–  ...Нет. Я больше с Дэнуцем не разговариваю!

–  Почему?

–  Так.

–  Очень хорошо! - одобрила Ольгуца. - Ты мой друг.

–  Да, Ольгуца, обещаю тебе, что отныне и впредь буду только твоим другом.

–  Хорошо! - согласилась Ольгуца. - Ты не видела, что я написала?

–  Как? Ты уже написала?!

–  Посмотри.

–  Аа! Так мало! - успокоилась Моника.

–  Что? Тебе не нравится?

–  Не то чтобы не нравится... Я напишу за тебя!

–  Но я не хочу!.. Именно так я и собиралась написать!

–  Tante Алис видела?

–  Я так хочу! - заявила Ольгуца.

–  Ольгуца, доставь мне удовольствие... Я ведь тебе доставила! Я поклялась ради тебя.

–  А мне что же делать? - пошла на уступку Ольгуца.

–  А ты смотри!

–  Нет!

–  Тогда промокай то, что написано!

–  Цц!

–  Ну, тогда еще что-нибудь! Ну же, Ольгуца, позволь мне начать.

–  Знаешь что?

–  ..?

–  Я буду писать вместе с тобой!

–  Я этого не хочу.

–  Но зато я хочу!

–  Почему, Ольгуца?

–  Потому что мне нечего будет делать!.. Ты напишешь "Ольгуца не права" два раза, а я напишу, что права.

–  Давай попробуем.

–  Моника, у меня нет ручки! - пожаловалась Ольгуца, давая Монике возможность завладеть ее ручкой.

–  Видишь, Ольгуца! Предоставь это мне!

–  Делай как хочешь! - вздохнула Ольгуца. - Я подожду!

И она принялась ходить по комнате вдоль и поперек, все убыстряя шаг. Задержалась у печки, открыла дверцу, осмотрела банки с вареньем, снова закрыла дверцу.

–  Послушай, Моника, ты ставишь цифры перед фразой?

–  Нет.

–  А откуда же ты знаешь, сколько ты написала?

–  Я помню.

–  Ага!

–  Хочешь, чтобы я ставила цифры?

–  Нет... когда дойдешь до двадцати, скажи мне.

–  Зачем?

–  Увидишь!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Она склонилась над Моникой, проверяя...

–  Вот! Двадцать!

–  Да.

–  Напиши вначале пятьдесят.

–  Ой, Ольгуца!

–  Делай, как я говорю!

–  A tante Алис?

–  Она не станет проверять... Напиши крупно "пятьдесят"... Так. Тебе осталось написать двадцать строчек, и моя сотня закончится.

–  Мама, что у нас на ужин? - спросил Дэнуц госпожу Деляну, входя в гостиную. Он изнывал от одиночества.