Чтение онлайн

–  Ты проголодался?

–  Не знаю!.. Мне нечего делать!

–  А почему ты не играешь с Моникой?

–  Она ушла к Ольгуце.

–  И ты иди.

–  К Ольгуце?

–  Ну хорошо! Тогда возьми книгу и почитай.

–  А какую книгу?

–  Дэнуц!.. Ты ведь большой мальчик!.. Послушай музыку, раз ты не хочешь читать.

"Плохо быть большим", - зевнул Дэнуц, разваливаясь на диване. Из-за Ольгуцы и Моники ему до самого ужина предстояло наказание в виде бетховенской сонаты. И ему захотелось самому заключить перемирие... Но он не позволил себе. "Раз ты большой мальчик..." - начал он беседовать с самим собой...

–  Мама, дай мне, пожалуйста, платок.

–  Ой, Дэнуц, ты хуже дикаря!.. Возьми мой платок. Почему у тебя нет своего?

Соната зазвучала вновь. Дэнуц засунул платок госпожи Деляну в карман поверх своего платка.

"Когда я буду большим, я не позволю своей жене играть на рояле", решил он, заметив отсутствие господина Деляну.

Он перестал слушать, а Лунная соната помимо его воли продолжала звучать в его душе для более поздних воспоминаний...

Наступил час вечернего заката... печальных теней без солнца и без луны, час, когда никто не осмеливается зажигать свечи на глазах у еще живого дня...

–  Кончай, Моника, - вышла из себя Ольгуца.

–  Подожди, мне осталось совсем немного.

Ольгуца решила подделать отрицательные фразы, заставив Монику пронумеровать цифрой "пятьдесят" каждую пятнадцатую строку.

–  Послушай, Моника, - сказала Ольгуца после некоторого колебания, - я тебе отдам свою куклу.

–  За то, что я тебе написала? - с презрением показала Моника на испещренные буквами страницы. - У меня ведь две куклы!.. А что ты будешь делать без куклы?

–  ...А мне не нужна кукла. Ты кончила?

–  Кончила... Так все нехорошо получилось, Ольгуца! Что скажет tante Алис?

–  Ерунда... Поищи мне ленту.

Ольгуца свернула листы бумаги в трубочку.

–  Нашла?

–  Да.

–  А теперь сделай красивый бант; знаешь, как ты мне делала для похвальной грамоты.

–  А зачем, Ольгуца? - спросила Моника, кончиком пальцев расправляя бант на свернутой бумаге.

–  Мама увидит, что лента хорошо завязана, и останется довольна.

–  ..?

–  Ведь я не умею завязывать бант... от радости она обо всем позабудет и не станет проверять!

–  Ой, Ольгуца, ну и хитра же ты!

–  Приходится хитрить, если... "у тебя есть родители", - мысленно произнесла Ольгуца.

–  Что?

–  Ничего... просто так.

–  Пожалуйте ужинать, - сказала появившаяся в дверях Аника, пожирая глазами красный бант.

–  А кто зовет? - спросила Ольгуца.

–  Барыня!

–  А кого?

–  Вас, барышня!

–  А как она сказала?

–  ...

–  Говори, как она тебе сказала!

–  Как сказала, барышня?! Сказала, чтобы вы шли ужинать!

–  Моника, ты иди одна. А я не пойду.

–  Почему, Ольгуца?

–  Потому что она меня не позвала; а я написала то, что должна была сделать в наказание.

–  Ты опять за свое, Ольгуца?

–  Вот что! Я делаю то, что нужно... Иди и скажи, что я не приду ужинать, потому что меня не позвали, - отчеканила Ольгуца, помогая себе рукой и ногой.

–  И что же ты будешь делать?

–  Подожду, пока меня позовут.

–  Tante Алис, Ольгуца просила узнать, может ли она прийти ужинать?

–  Конечно, может... Аника, иди и позови ее.

"Ну и чертовы девки!" - с восхищением подумала Аника, возвращаясь обратно в комнату девочек.

Господин Деляну с улыбкой повернулся спиной к свету; он разгадал маневр Ольгуцы.

Они ужинали на балконе. Словно перед началом пира, невидимые кузнечики настраивали свои скрипки; лягушки пробовали голос...

–  А вот и я!

Ольгуца протянула бумажный свиток, перетянутый лентой.

–  Молодец, Ольгуца! - похвалила ее введенная в заблуждение госпожа Деляну.

Ольгуца скромно потупилась.

–  Ну, а теперь, когда ты стала послушной девочкой, скажи, кто был прав: ты или Дэнуц?

Ольгуца выразительно посмотрела на господина Деляну.

–  Ты, мамочка.

–  За стол, дети, суп стынет! - шумно вступил в разговор господин Деляну, опасаясь нового судебного процесса.

–  Скажи правду, Ольгуца, ты сожалеешь о своем поступке? - спросила госпожа Деляну, держа в руке разливательную ложку.

–  Мне жаль... змея, - вздохнула Ольгуца.

Вокруг лампы с розовым абажуром кружили ночные бабочки, словно изящные экипажи на площади.

Профира мечтательно слушала музыку суповых ложек. Ее скрещенные руки покоились на животе.

–  Дэнуц, ты шумно ешь!

–  Опять!

–  Дэнуц, когда ты научишься красиво есть?.. Моника, покажи ему, пожалуйста, как едят суп.

Разрумянившаяся Моника, точно невеста, которую поцеловали на глазах у родителей, поднесла кончик ложки к губам, делая вид, что ест суп, - тихо, бесшумно.

–  А теперь и ты сделай то же самое.

–  Мяууу...

Голодное кошачье мяуканье нарушило тишину летнего вечера.

–  Брысь! - крикнула госпожа Деляну в темноту и топнула ногой.

Ни в чем не повинная кошка пострадала вместо Ольгуцы. Господин Деляну салфеткой стер с лица улыбку.

Начали собираться непрошеные гости вечерних ужинов на балконе. Первым появился Али - жизнерадостный пойнтер, белый с рыжими пятнами. Он уселся рядом с госпожой Деляну, преданно глядя ей в глаза. Его одолевал тик или, возможно, блохи. Он то и дело моргал; его подвижные ноздри вздрагивали; он чихал; вертел шеей, как человек, у которого слишком тесный воротник; склонял голову то вправо, то влево; ловил мух и глотал их так, как если бы у него была ангина; ерзал, кусал себе хвост...