Лабиринт Сумерек
Шрифт:
Позже, когда стемнело, он завернул в одно уютное местечко, где подавали брад. Напиток этот местные готовили из плюща, которого было предостаточно на окраинах Диких земель, Лан-Ару доводилось его пробовать в Храме, совсем немного, на праздник Сошествия Фэнтара.
…Он вернулся чуть раньше, чем его ожидали. Дернул на себя дверную ручку – ведь и в голову не пришло, что надо бы постучать сперва – и остолбенел от увиденного. За столом сидел Ин-Шатур и держал за руку… женщину! Она была укутана с головы до ног в черное, даже лицо было скрыто под густой вуалью. Только вскочила, неловко опрокинув стул, бросила в сторону Лан-Ара недовольный, но отнюдь не смущенный или перепуганный взгляд. Словно две черные молнии сверкнули в полумраке.
– Ты же говорил, что никто не помешает! – Ее голос прозвучал глухо. – Теперь я ухожу.
– Но…
Лан-Ар еще ни разу не видел Ин-Шатура таким… растерянным и смущенным.
– Доброго тебе дня, посвященный, – процедила ийлура и, едва не задев Лан-Ара плечом, выскользнула в коридор.
– Десять плетей, – спокойно известил Ин-Шатур своего раба, – десять, и не меньше.
А в маленькой душной комнате витал странный аромат – чересчур сладкий, чтобы быть приятным.
…Лан-Ар горько усмехнулся. Надо же! Он не узнал ее сразу, не узнал ее на базарной площади Альдохьена. Ведь в ту ночь посвященный встречался с Нитар-Лисс, сомнений не оставалось. Но что она делала в забытом всеми богами городе?!! Неужто специально приехала, чтобы повидать Ин-Шатура? Или занималась своими темными делами?
Еще глоток из фляги. И еще одна безнадежно горькая мысль о том, что, верно, придется бродить по Лабиринту до самой смерти. Без воды, без пищи, без веры в то, что он выйдет к Саду Бога.
«Но даже если и выйду, что дальше? Нитар-Лисс наверняка уже там и взяла Око Сумерек… Проклятие. Ну и пусть. Неужели оно мне нужно, это Око?..»
Лан-Ар вздрогнул. Даже не сразу понял, что его испугало среди стеклянной тишины Лабиринта – все так же в знойном мареве плавали базальтовые торосы, над головой издевательски ухмылялось солнце, мохнатый клубок огня…
И внезапно крик повторился. Вопль, полный такой безнадежной тоски, что по коже побежали мурашки. Выругавшись, Лан-Ар выхватил меч, рванулся вперед, на звук – он узнал голос темной жрицы. Нитар-Лисс была где-то совсем рядом и звала на помощь.
Посреди истекающей жаром черной пустыни нашелся зеленый оазис, словно Бог-Покровитель вырезал ножом кусочек Диких земель и пристроил его меж базальтовых великанов. Зеленые щупальца плюща тянулись к черному камню, цепляясь усиками за выступы – и тут же, увядая, опадали желтой шелухой. Лабиринт Сумерек не собирался уступать жизни ни дюйма из пространства поверх того, что было даровано богами.
Лан-Ар врубился в упругую зелень, точно маленький смерч, кроша сочные побеги, срывая и разбрасывая листья. Дыхание сбилось; он рубил и рубил, прокладывая себе путь сквозь непроходимые заросли, и даже не задался вопросом, как туда попала темная жрица.
Снова крик. Теперь уже рядом, где-то справа – меч Лан-Ара очертил сияющий круг, сбрасывая в траву изумрудный занавес. В зеленой губке открылось свободное от деревьев пространство, и он кинулся туда.
– …и-ите! – простонала, задыхаясь, Нитар-Лисс.
Где-то близко и – снизу. Голос ийлуры как будто стлался по земле, запутываясь в ярких стеблях невесть откуда взявшейся осоки.
Ийлур, озираясь по сторонам, шагнул вперед. Мысли прыгали, словно цветные мячики, и перед взором Лан-Ара то и дело возникали картины одна страшнее другой: то растерзанная жрица в зубах хищника, то мохнатые элеаны, вонзающие в ее совершенное тело ритуальные ножи…
«Да что за чушь!» – Он рассердился на самого себя. И вдруг:
– Лан-Ар!!!
Его имя Нитар-Лисс уже не выкрикнула, прохрипела из последних сил, захлебываясь слезами. А через мгновение…
– Осторожнее!.. Прошу…
Опустив глаза, он вскрикнул. Превеликие Покровители! Ну откуда, откуда в Лабиринте Сумерек, посреди каменной плиты, взялось болото? – «Но ты ведь не задаешься вопросом, откуда появился оазис!»
Расплескивая болотную жижу, в осоке билась жрица Шейниры. Если бы не голос, Лан-Ар никогда не узнал бы ее; все было черным-черно – и лицо, застывшее маской ужаса, и рыжие волосы в мокром глянце, и даже всегда белые руки, которыми она изо всех сил колотила по трясине, с каждой минутой погружаясь все глубже и глубже… Туда, откуда уже нет возврата.
– Лан-Ар! – завизжала она. – Вытащи меня! Скорее!
А смерть, воспользовавшись судорожным движением жрицы, подобралась к подбородку. Над поверхностью топи оставались голова и руки.
…Он не раздумывал долго. Вообще не думал, расстегивая пояс и бросая его на обманчиво надежный ковер из нежной зелени. Потом осторожно тащил Нитар-Лисс на твердую почву, уговаривая ее держаться крепче и не разжимать пальцы. А когда ийлура наконец выползла к его ногам и замерла, скорчившись, в голове Лан-Ара что-то щелкнуло и перевернулось.
– Ты сбежала! Почему?!!
Нитар-Лисс подняла к нему лицо – и тогда Лан-Ар ударил ее. Впервые и наверняка в последний раз, потому что жрица Шейниры ничего и никогда не прощала. Из разбитой губы брызнула кровь, а затем потекла к подбородку, смешиваясь с жидкой грязью.
– Почему ты сбежала?.. – выдохнул ийлур.
Упав рядом с ней на колени, он прижал к себе худое, содрогающееся в рыданиях тело. Ненависть и любовь сидели в петле из плюща и, держась за руки, наблюдали за ними.
– Ты хотела… сама найти Око Сумерек? – прошептал он в мокрые, пахнущие тиной и гнилью волосы Нитар-Лисс.
Жрица всхлипнула и вцепилась зубами ему в рукав. Ее трясло от только что пережитого, и, похоже, она даже не осознала, насколько ее только что унизил бывший храмовый раб.
– Боги, что… что ты говоришь? Ты же… ты сам ушел!!! Сам…
– Но…
И ему вдруг стало все понятно. Ох, какой же ты дурень, Лан-Ар! Вы вошли в Лабиринт Сумерек, где властвуют Санаул и его сын, Шатоэл. Неужели ты думал, что все будет гладко? Сумерки, полусвет, полутень, недосказанная правда и надуманная ложь… Чего еще следовало ожидать от этого места?