Лабиринт Сумерек
Шрифт:
Темная жрица, повернувшись к нему лицом, поднимала руку, заключенную в серебряный браслет. Зачем? У Лан-Ара почему-то не осталось сомнений по этому поводу. Он хотел крикнуть – нет, только не сейчас!.. Почему ты решила избавиться от меня именно так?
Но дыхание застряло в горле. Рука ийлуры судорожно дернулась, сжалась в кулак, первые капли крови упали на черный камень, и…
– Ко мне! – рявкнула она. – Живо!
В следующий миг Лан-Ар спиной ощутил обжигающий холод. Едва соображая, что делает, ийлур оттолкнулся от земли, тяжело, мешком свалился под ноги Нитар-Лисс. Но внутри все пело, ликовало: жрица Шейниры ударила по тому неведомому, что пожирало оазис. Отнюдь не по своему попутчику.
– Совсем из ума выжил, – свирепо сказала она, – еще я на тебя не тратила собственную кровь. – И указала Лан-Ару за спину: – Там был кто-то… живой.
Он оглянулся – оазис замер и больше не шевелился. Только поваленные деревья намекали на то, что вся эта зелень едва не уползла на обед твари Лабиринта.
– Я не была уверена, что ему хватит оазиса, – хмуро добавила ийлура. – Пойдем дальше, мой бесстрашный воин.
И усмехнулась.
Лан-Ар ничего не ответил. Покровители! Вел себя, как мальчишка, как распоследний дурак…
«Но, с другой стороны, ты ведь знаешь, что она тебя рано или поздно убьет?» – прошелестел над ухом бестелесный голос. Ийлур резко обернулся – естественно, никого. Только черные громады, вздымающиеся к лиловому сумеречному небу.
На ночлег они остановились у встопорщившейся базальтовой плиты, похожей на гребень щера. Не было ни костра, ни ужина – просто сели, прижавшись друг к другу, и долго смотрели на россыпи звезд. Сколько им осталось идти вместе? Лан-Ар не знал. Нитар-Лисс тоже, скорее всего, имела смутное представление о том, насколько близко – или же далеко – от них Вечный Сад.
– Знаешь, мне хорошо с тобой, – вдруг сказала темная жрица, – сидеть вот так, ни о чем не думая и ни о чем не заботясь.
Лан-Ар вздрогнул. На сумеречном дне сознания шевельнулся, оживая, давешний сон. Ее слова… проклятие. Похоже, все повторялось.
Под его рукой мелко вздымались худые плечи Нитар-Лисс, она дышала часто-часто, как будто уже и не осталось сил на глубокий вздох. Ийлур наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.
«Может быть, теперь я увижу правду?»
Ее фарфоровая кожа мягко белела во мраке, впитывая в себя хрустальный свет небес.
Под сердцем кольнуло, и тут же заскреб иглами-коготками страх.
«Пресветлый Фэнтар, убереги от сумеречных теней Лабиринта».
Лан-Ар тряхнул головой. Стоп. То кошмарное сновидение наверняка было предупреждением, словно некая сила – пока неизвестная, но могущественная – заботится о нем… И вот сейчас…
Наперекор всему стало тепло и уютно. Как будто снова очутился в давно ушедшем детстве и взбирался на спинку кровати, чтобы, раскинув руки, полететь над светлым дощатым полом.
Что там приключилось во сне после этих коротких мгновений вернувшегося счастья? Он помнил, причем слишком хорошо.
Время стремительно утекало. А Лан-Ар… Продолжал сидеть, будучи не в силах пошевелиться.
«Ты как будто сам ждешь удара жертвенным ножом!» – «Но разве я могу что-то изменить?»
– Я тебя люблю, – прошептал он одними губами.
– Ой ли, – Нитар-Лисс взглянула на него исподлобья и криво улыбнулась, – ты сам-то в это веришь? Меня нельзя любить, я же темная ийлура.
…И даже это ничего не изменит? Жрица снова оказалась права. Произнесенные слова не были правдой, всего лишь зацепкой, попыткой отвлечь ее от того, что она могла и – скорее всего – собиралась сделать.
Он заметил, что жрица одной рукой рассеянно крутит медальон, а вторая, свободная, скользнула к бедру, где спал в ножнах ее ритуальный нож. Лан-Ар опять вспомнил раскачивающуюся на сквозняке паучью тень… И еще миг укатился слезой в бесконечность.
– Нитар-Лисс, – пробормотал он, – я…
– Ш-ш-ш-ш. Не нужно было ничего говорить.
Он почувствовал, как темная ийлура бесшумно достала ритуальный нож.
«Но я не могу ее убить!» – Крик боли уже рвался из горла.
Ведь исчезни Нитар-Лисс, что останется от него самого?
«Глупости. Ты сам и останешься. Она – ничто, дурной сон, которого могло и не быть».
– Кто это сказал? – Он растерянно взглянул на жрицу и в ее глазах прочел свой смертный приговор.
– Ты о чем? – Ийлура непонимающе улыбнулась. – Спи, что ли… Я посижу…
И удобнее перехватила обсидиановую рукоять.
«Я не могу…» – Сердце сжалось, зашлось плачем.
– Нитар-Лисс…
– Да?
«Я хочу… всего лишь жить».
Ее рука с ножом метнулась к Лан-Ару, но… Он знал. И потому опередил. Лезвие кинжала мягко, словно в масло, погрузилось в живот темной ийлуры; Лан-Ар вскочил, отталкивая ее от себя, уже выискивая взглядом ритуальный нож… Лезвие, блестящее под звездами.
– Идиот!.. – прохрипела жрица. – Какой же ты идиот…
Лан-Ар непонимающе уставился на ее руку, в которой вместо смертоносного клинка Шейниры был зажат носовой платок.
И дыхание застряло в горле.
Он упал на колени рядом с ийлурой, сжал ее лицо в ладонях.
«Боги, помогите ей. Не умирай, только не умирай…»
Но во взгляде Нитар-Лисс медленно угасала такая ненависть, что Лан-Ар невольно отшатнулся.
– Будь ты… проклят… – донесся до него сдавленный шепот.
Она начала бормотать что-то на языке синхов. Обращаясь к Темной Матери, призывая ее силу, Покрывало Шейниры… И тогда Лан-Ар побежал.