Чтение онлайн

Плечи Стиви поникли, когда она поняла, что все ее мольбы бесполезны. Она потерпела поражение. Сэнди не мог нарушить предписания устава. К кому же еще ей обратиться?

– Что ж, ладно, – сказала она устало. – Выполняй то, что приказал адмирал, хорошо это или нет, прав твой командир или нет. Ты хоть представляешь, что он со мной сделал, Сэнди? Ты даже…

– Стиви, прости. Я знаю, что он дерьмо. Но что бы он ни сделал, что он ни сделает… – Сэнди умолк.

Стиви мысленно договорила его слова – военная присяга на верность. Нечего было и говорить о ее бегстве. И они в полном молчании доехали до Тенистой аллеи.

Когда они остановились перед домом, Ирэн вышла из парадной двери, словно статист в пьесе. Стиви догадалась, что ее мать тоже получила приказ насчет этого «возвращения домой». Она рванулась вперед, когда Сэнди помогал Стиви вылезти из машины.

– Стефания, дорогая, – воскликнула она, делая попытку изобразить материнские объятья. Однако Стиви оттолкнула ее и направилась, гордо выпрямившись, по дорожке. Как только она шагнула через порог, воздух прямо-таки сгустился вокруг нее. Знакомая мебель, казалось, приобрела зловещий вид. Если адмиральский дом всегда казался удушливым и давящим на психику, то теперь все в нем казалось угрожающим и отравленным ядом.

Следуя за довольно нетвердыми шагами Ирэн, Сэнди помог Стиви подняться вверх по лестнице в ее спальню. Он подождал, когда она залезет под одеяло, а затем удалился, сказав на прощание ничего не значащее: «Скоро поправишься».

Ирэн немного посуетилась вокруг Стиви, по-дурацки сметая пыль отовсюду своим кружевным платочком. И наконец, присела на постель.

– Может, ты хочешь?..

Стиви ждала, что последует неизменное предложение чая или пирожных, но слова замерли на материнских губах. Потом грудь Ирэн начала вздыматься, а из глаз полился поток слез.

– Я так виновата, что не помогла тебе, Стефания. – Она наклонилась вперед, коснувшись щеки дочери. – Но отец… Если бы я это сделала, он никогда не простил бы меня…

Мокрые глаза Ирэн молили о понимании, однако Стиви уставилась в потолок, не в состоянии ответить.

Ее мать только что призналась ей, чье прощение было для нее действительно важно. И теперь Ирэн, казалось, кричала ей из-за стеклянной стены. Стиви показалось, что она уже находится за пределами того мира, в котором некогда жила.

Наконец Стиви повернулась лицом к стене, отгородившись незримым экраном от присутствия матери. Она старательно разглядывала рисунок на обоях и удивлялась: неужели родители действительно выбрали их для нее – эти розовые бутончики на белом фоне – или так уже было, когда они въехали в дом? Она стала считать мелкие цветочки, старательно следя за тем, чтобы не пропустить ни одного, и вскоре заснула.

У нее не было ощущения, что она проснулась, она только внезапно почувствовала его присутствие. Комната была освещена сумрачным вечерним светом. Все еще лежа лицом к стене, она услышала его приближающиеся шаги. Волосы у нее на загривке встали дыбом, и появилось предчувствие, что если бы она повернулась, если бы взглянула на него, то случилось бы что-нибудь ужасное. Поэтому она и лежала, как прежде, очень, очень тихо, едва осмеливаясь дышать, когда почувствовала, что он смотрит на нее сверху вниз.

Но затем он включил лампу, стоявшую на тумбочке, явно намереваясь поговорить с ней – произнести свою речь. Она повернулась, и они уставились друг на друга, словно два противника, встретившиеся на нейтральной земле. Он был одет в свой форменный белый китель, вероятно направляясь на какое-то официальное мероприятие.

– Я надеюсь, что ты кое-чему научилась, Стиви, – сказал он наконец. – Если ты собираешься вести со мной войну, ты никогда ее не выиграешь. Война – моя профессия. Я привык воевать. Поэтому тебе лучше заключить перемирие. Сейчас.

Глядя на него, она покачала головой из стороны в сторону.

– Не собираюсь сдаваться, – заявила она.

– Тогда убирайся. Я не потерплю тебя в своем доме.

Она встрепенулась. Что он предлагал ей, свободу, или же грозил полным поражением? Сможет ли она выжить, если окажется одна?

– Тогда дай мне достаточно денег, чтобы я могла куда-нибудь поехать, – попыталась торговаться она.

Он потряс головой:

– Если ты хочешь стать проституткой, то ты и сама достаточно быстро заработаешь себе денег.

Искра гнева вспыхнула в ней и погасла, потому что она решила держать себя под контролем. Она встала с постели, закутавшись в одеяло.

– Ладно, будь по-твоему. Но если я и уйду, не думай, что я перестану сражаться с тобой. – Она стояла посреди комнаты, вглядываясь в тень, которую отбрасывала маленькая лампа.

Казалось, эти слова угодили в цель, потому что он слегка дернулся.

– Ну, и как ты думаешь это делать?

– Еще не знаю. Возможно, стану всем рассказывать, что ты со мной сделал.

– Об этом я уже позаботился, – ответил он, пожимая плечами.

Уж в этом-то она не сомневалась.

– Тогда, возможно, я пойду по базе… и снова забеременею.

Его рука взлетела вверх, пальцы сжались в кулак, но потом он расслабился и опустил руку. Он понял стратегию ее игры: доводить его до белого каления.

– Боже мой, – сказал он спокойно. – По-моему, ты слишком легко отделалась…

– Ты хочешь сказать, что зря не убил меня?

– Нужно было бы тебя стерилизовать – приказать докторам, чтобы они там все вырезали. Чтобы не только не шла речь о беременности, но и вообще чтобы ты забыла, что это такое.

– Приказать им?.. – пробормотала Стиви, не веря своим ушам.

Понимание случившегося сошло на нее, и ее переполнил ужас и отвращение, вытеснив остатки тех чувств, которые она когда-либо испытывала к адмиралу. Потеря ребенка не была просто несчастным последствием избиения. Он сказал им уничтожить его – «приказал» им, как она только что от него услышала. И раз он это приказал, то не оставалось никаких сомнений, что ребенка можно было бы спасти, если бы не его власть и положение.

На какой-то миг она почувствовала импульсивное желание броситься на него с кулаками. Но ей вспомнились его угрозы. В подобном поединке он всегда выйдет победителем.