Соблазн
Шрифт:
– Куда это ты еще бежишь? – закричала Стиви, схватив певицу за руку. – Ну-ка быстрей отсюда, сию же минуту!
– Без Энн я не пойду никуда, – сказала Канда, стараясь вырваться.
– Энн вне опасности, черт побери, она в южном крыле! И нам некогда сейчас спорить… Катись к черту! – Словно опровергая ее слова, сигнал тревоги завыл и в южном крыле. Канда помчалась туда спасать подругу, Стиви за ней.
Расстояние до комнаты Энн составляло лишь сотню ярдов, но им показалось, что они целую вечность бежали туда, крича ее имя, перекрикивая вой пожарной сигнализации.
– Ее тут нет! – завизжала Канда.
– Должно быть, она уже вышла! – крикнула в ответ Стиви. – Сейчас уже все должны быть на улице!
– Я должна проверить!
Стиви кинулась в ванную комнату Энн и намочила два полотенца водой.
– Вот, – сказала она, – вручая одно из них Канде, – прикрой лицо, и мы проверим все комнаты.
Борясь с дымом, который грозил поглотить их, Канда и Стиви пробиралась по коридору, выкрикивая имя Энн.
– Тут никого нет! – крикнула Стиви – а затем снова увидела фигуру-привидение. Догадка ударила ее в грудь, точно молот. Это была Дени! Ее лицо почернело от дыма, она мчалась по всем углам Оазиса, сея разрушение и страх. В какой-то ужасный миг Стиви едва не сломалась под напором ненависти, которая хотела поглотить все, ради чего она работала. Но сейчас не было времени для слабости, тем более что речь шла о безопасности «путниц». Взяв Канду за руку, Стиви безошибочно направилась к выходу. Распахнув двери, она почти выпала наружу, вдыхая холодный, прозрачный воздух пустыни большими, прерывистыми вдохами. Затем, не обращая внимание на то, что кто-то попытался остановить ее, Стиви вернулась назад в здание.
Ей нужно было найти Дени. Но где? Тут были дюжины кладовых, набитых легко воспламеняющимися материалами… Где нанесет Дени свой очередной удар? – спросила она себя, двигаясь по памяти через оглушительную жару, обмотав мокрое полотенце вокруг головы. Ее легкие напоминали наждак, глаза воспалились, но Стиви не отступала. И затем увидела Дени всего в нескольких футах, с металлическим контейнером в руках; она целенаправленно шла к шкафу с медицинским оборудованием, словно была суперменом и ей не страшны были ни дым, ни огонь.
Стиви продвигалась вперед, крича ее имя, и на миг Дени остановилась. Стиви расслышала горловой смех, а затем контейнер пролетел по воздуху и сбил ее с ног. Стиви потеряла сознание.
Звук колоколов возвестил о прибытии городской пожарной команды. Ли пробирался сквозь ряды путниц, отчаянно заглядывая в каждое лицо в поисках одного, которое было для него самым дорогим. Господи, подумал он, ее тут нет. Стиви тут нет. Главный вход в Оазис теперь был охвачен пламенем, и когда пожарники спрыгнули с грузовиков, держа в руках топоры, Ли понял, что нельзя терять ни секунды. Накрыв голову пиджаком, он бросился в окно, не обращая внимания на осколки стекла, порезавшие ему лицо. Молясь так, как не молился никогда, Ли пробирался сквозь ад. Это походило на Вьетнам, весь этот жар и дым, только теперь спасать приходилось не товарища, а женщину, которую он любил больше жизни.
Среди воя сирен и выкриков команд сдавленные крики о помощи, которые раздавались из кладовки с припасами, остались незамеченными. Среди лихорадочной битвы с огнем никто не услышал стука в дверь, яростных попыток сорвать запор, который так внезапно захлопнулся. И когда воздух наполнялся ядом и смертью, стук становился все слабее, а крики о помощи все тише… а затем замерли навсегда.
Серые пальцы тонкого, едкого дыма затянули рассвет в пустыне как горькое напоминание о безумии Дени. И даже осматривая разрушения, которые причинила Дени, Стиви испытывала горестную жалость и странное родство с искореженной душой, которая погубила себя собственной ненавистью.
Закутанные от утреннего холода в одеяла, все обитательницы сгрудились вокруг Стиви, словно все еще оставались ее паствой. И все же в этом было нечто большее, чем жест, что-то исполненное заботы и защиты, потому что все они поняли, что Оазис был не только местом, где работала Стиви Найт, но и всей ее жизнью.
Увидев осунувшееся лицо Стиви и, видимо, не так истолковав отчаяние на нем, Ливи подошла к ней и пробормотала:
– Все сейчас выглядит хуже, чем есть на самом деле, Стиви. Я говорила с пожарниками… Стены целые. Через несколько месяцев все удастся восстановить. Я могу обещать тебе полтора миллиона от «Уолш Фаундейшн». Чек пришлю не позже следующей недели…
– На меня ты тоже можешь рассчитывать, – сказал Ли, прижав к себе Стиви, словно больше не хотел ее отпускать. – Я знаю, что это место значит для тебя…
Стиви поглядела ему в глаза, и в ее взгляде сожаление смешалось с просветлением от понимания истины.
– Нет, – сказала она, – не все. Оазис важен, но это еще не все для меня, Ли… Мы все восстановим, начнем заново. Но прежде чем мне становиться миссионером, я должна сдержать еще одно обещание…
Его глаза посмотрели с немым вопросом.
– Обещание любви, – сказала она.
И когда он поцеловал ее долго и нежно, она поддалась еще одному соблазну – сердечному, о котором знала, что не пожалеет.