Рёв
Шрифт:
Если я позову её по имени, то это приведет только к тому, что она оторвёт свой взгляд от Пола, а ей нужно быть сконцентрированной на нём, чтобы она могла увернуться или убежать, или сделать то, что потребуется. Моё горло горит от желания выкрикнуть её имя, но, несмотря на это я кричу единственное, что ей может помочь:
– Беги!
Слишком поздно, происходит именно то, чего я боялся. Она не реагирует так, как я хотел, она не бежит по моей команде: она поворачивается в состоянии шока, отвлекаясь от единственного объекта, от которого отвлекаться не следовало, и теперь он её достиг. Тем не менее, он не бьет её, не толкает, не хватает и не тащит её прочь, как я предполагал; ублюдок толкает её к машине и целует. Не знаю почему, шатаясь, я останавливаюсь, почему моё сердце запинается, и почему это приводит меня в большую ярость, чем если бы он ударил её. Я – мудак. Вероятно, это то, что он хочет, чтобы я чувствовал. Я недооценивал Пола. Он знает, как играть в эту игру, и за какие нити нужно дёргать, чтобы ты чувствовал себя ничтожеством в его присутствии. Сейчас я проигрываю.
Он целует её, удерживая дурацкую коробочку, которой я хотел бы проломить ему голову. Затем он отступает назад и оглядывает Чарли с головы до ног, качая головой:
– Было забавно трахать тебя, Шарлотта.
– Верни её мне, – заикается она. Не могу поверить, что она не убегает от него. Вместо этого она протягивает к нему руку. Какого хрена она делает?
– Помни, дорогая, ты можешь оставить меня ради этого парня, но ты всегда будешь моей.
Он трясет шкатулкой в руке, и тогда я понимаю, что это тот предмет, который ей нужен. Затем придурок подмигивает мне:
– Что касается тебя…возможно, ты и трахал её, пока тебя не посадили, но она всегда будет думать о моём члене внутри неё вместо твоего.
Я теряю самообладание. Я ощущаю только гнев и потребность причинить боль.
Понятия не имею, как я так быстро добрался до него, тем не менее, он был подо мной и моим кулаком. Кровь брызнула, я жаждал её. Тюрьма научила меня многим вещам, например, тому, как бороться за свою жизнь или как показать, что ты не шутки шутишь. Я, не сдерживаясь, показывал ему и то, и другое. Я больше не слабак, и он будет знать это, когда снова попытается напакостить тому, кто принадлежит мне.
Я только заношу кулак, чтобы ударить его в пятый раз, но меня пробивают со стороны и валят на землю. Моё плечо пылает от боли, и я смутно слышу звон воплей и криков прежде, чем вижу рукав синей рубашки, обтягивающий накачанную руку, удерживающую меня. Я вижу, как Пол держится за лицо и из-под его руки непрерывно струится кровь, пока другой рукой он указывает на Чарли, а затем на меня:
– Я разрушу ваши жизни. Вы оба заплатите за это!
– Где он?? – кричит Чарли над ним, пока её удерживает пожилая пара. У неё в руке шкатулка; она висит открытая и пустая.
– Где он?!
Пол смеётся и смеётся, как победивший сумасшедший.
Во мне назревает злость и дурнота, я больше не беспокоюсь о Поле. Я просто хочу добраться до Чарли, орущей и дрожащей, пока пожилая женщина пытается поддерживать её. Мужчина направляется к истекающему кровью Полу, спрашивая, не нуждается ли тот в помощи. Да кому он нужен?
Я снова и снова пытаюсь оттолкнуть здоровяка от себя. Мне нужно быть рядом с ней, но он мне не уступает. Я даже не могу посмотреть, кто это, чтобы понять, знаю ли я его. Но он знает меня, мое имя, я слышу, что он называет меня по имени. Он пытается успокоить меня, но я практически не различаю других звуков, кроме одного… отчетливый звук сирены становится всё громче.
Кто-то вызвал копов. Чёрт.
Чарли
Настоящее
Сквозь пелену слёз я снова вижу, как шериф Бивер-Дэма тянет Нейта на заднее сидение своей патрульной машины из-за меня, из-за того, что он защищал меня.
Чёрт, когда это всё прекратится? Когда я перестану ранить тех, кого люблю? Даже если бы я перестала дышать, я бы сделала кому-то больно.
Я не могла рассказать Шерифу Ноэлю ничего такого, что могло заставить его слушать меня, или более того, изменить своё глупое мнение. Он сказал, что ждал, когда Нейт оступится, и это был его шанс воздать ему по заслугам. Ноэль, будучи новым заместителем, так и не поверил нам, когда мы много лет назад рассказали ему о том, что его наставник педофил; он просто не хотел с этим мириться. Теперь, когда он – шериф, он мстит Нейту.
Папа всех одурачил; однажды занятая им должность шерифа принесла ему много доверия от жителей городка, которые гордились подобными вещами. Он был полицейским, верующим человеком, который трагически потерял жену и был убит горем. Потом он воспитывал психически больную дочь, у которой были слишком близкие отношения с плохим соседским парнем, сыном наркоторговца. Не было смысла пытаться объяснить правду; никто не верил ни нам, ни Ноне.
Ноне вновь предстояло пройти через боль от того, что её внук может попасть в тюрьму. Единственный способ уберечь его от тюрьмы – рассказать некоторые отвратительные факты, которые я никогда не хотела, чтобы кто-то знал, даже Нейт. Я лишь надеюсь, что полицейский надзиратель поможет, что он поверит мне и моим грехам.
Вскоре город снова и снова будет обсуждать наше прошлое, а так как Пол не имеет ничего общего с ним – он, должно быть, разделит мой дневник со всеми; страницы, наполненные нашими с Нейтом секретами.
Я уже практически его не веду; у меня не было возможности с тех пор, как я съехалась с Полом. Вы не можете скрывать личный дневник вблизи от кого-то подобного ему. Так что я спрятала его в старую деревянную шкатулку, которую нашла на блошином рынке The Vintage Bazaar. С тех пор он оставался запертым на дне моего комода и я доставала его только тогда, когда отчаянно нуждалась удержаться на плаву. Дура!
Я приехала сюда, оставив прошлое позади. Большинство жителей города не узнают меня, а кто узнаёт – либо избегают меня, либо забыли о всеобщем внимании, которое я и Нейт привлекли ко всем, кого мы любили. Отчасти нам повезло, что мы были несовершеннолетними, бюрократия скрыла большую часть информации от общества, оставляя сплетни, которые занимали умы людей.
Теперь они узнают. Я собиралась рассказать всё, если этого не сделал Пол, так как это был единственный шанс спасти Нейта.
Глава 11
Чарли
16 лет
Разумеется, Нона радушно приняла меня в своем доме. Она не задавала слишком много вопросов, но знала, что всё было крайне серьёзно. Думаю, она полагает, что со временем я сама расскажу ей обо всем, но она ошибается. Я никогда не расскажу ей.
Единственное её правило заключается в том, что мы не должны спать вместе. Я понимаю это; я следую ему, но не Нейт. Он спорил с ней, чем отличается то, что она разрешила мне спать в его кровати почти каждое утро от того, что теперь мы будем спать вместе всю ночь. Её аргументом было то, что раз он не смог увидеть разницу, он был слишком глупым, чтобы девушка осталась в его кровати на всю ночь.