Чтение онлайн

Мой отец никогда не причинял боль мне или Нейту, никогда. Это всё меняет.

– Это пустяки, Чарли, – я чувствую себя немного ошеломленной от того, как нежно говорит Нейт. Я что-то пропустила?? Отец ударил его. Это не пустяк! За одиннадцать лет папа ни разу не поднял руку на Нейта. Он не обнимал ни одного из нас и не держал нас за руки, никогда не кричал и не наказывал даже в тех многих случаях, когда мы этого заслуживали. Мы были его гордостью и утехой – его игрушками. То, что отец ударил Нейта – означало, что наши жизни только что в корне изменились, мы больше не доверяем ничему. Отец был человеком привычки; мы могли доверять этому. Сегодня, когда он позвал меня, всё это распалось.

– Мы больше не в безопасности, Нейт.

Нейт вёл меня к своей кровати и впервые за всё это время я поняла, что мы находимся в его комнате. Он шагает назад к двери и закрывает её, а после возвращается ко мне, и становится передо мной на колени. За последние два лета он настолько вырос и вширь, и ввысь, что когда мы стоим – он возвышается надо мной.

– Отныне ты будешь жить здесь, хорошо? Нона не будет против – так или иначе это мало чем отличается от того, что было прежде.

– Это сильное отличие. Я не могу жить у тебя, – говорю я, глядя на его кровать, а затем обратно на его карие глаза, они темнее, чем обычно, и я знаю, что беспокойство за меня делает их такими.

– По-другому не будет. Ты и я, Чарли. Так было и будет всегда. Ничего не изменится до тех пор, пока ты сама этого не захочешь.

– А как же мои вещи, моя одежда?! А как быть с тем, что скажут люди?!

– Мы соберем твои вещи, когда твой отец уйдёт на работу. Касательно остальных и их мнения – с каких это пор тебя волнует, что думают о тебе люди?

– Меня не волнует, что они думают обо мне, меня волнует, что они думают о тебе, – ухмыляюсь я, поглаживая его подбородок.

Он прижимает мою руку к своей щеке, слегка размазывая кровь по своей коже.

– Наша семья это самое главное. Ты, я, Дейви и Нона. Поняла?

– Поняла.

Улыбаясь, он прижимается своим лбом к моему так, что мы соприкасаемся носами, и я вижу, как Нейт двоится у меня в глазах.

– Теперь ты в безопасности. Ты рядом со мной, и я никому не позволю снова причинить тебе боль.

Я немного отклоняю голову и целую его лоб в стороне от рассечения, прежде чем снова посмотреть ему в глаза.

– И я никогда и никому не позволю снова обидеть тебя, Натан Шоу.

Глава 10

Нейт

Настоящее

В моей жизни было много случаев, когда я чувствовал, что просто не смог бы сделать то, что требовалось сделать; когда сдаться, на хрен, было бы гораздо легче. Но потом в моей голове возникал её образ, и я понимал, что не могу опустить руки.

Я уверен, что не смогу выполнить то, чего она от меня хочет. Конечно же, у меня были женщины после неё, но это другое. Я вижу будущее с Чарли, если бы только она позволила этому случиться. Я целиком и полностью осознаю, что её суждения верны, и если бы я не пошёл на терапию после освобождения из тюрьмы, то бы верил в то же, что и она. Единственное хорошее, что вышло из всего этого – моя терапия проводилась в группе людей с теми же проблемами. Один вечер в месяц я делюсь своими чувствами и мыслями с другими людьми, пережившими насилие.

Мне по-прежнему страшно открываться людям, выслушивать чужую боль и меня до смерти пугает число людей, прошедших через такое.

Мы не друзья, даже не знакомые, ничего подобного; они не знают, где я работаю, что я люблю кофе с сахаром или то, что сейчас я просыпаюсь в холодном поту из-за своих старых кошмаров. Моя личная жизнь моя и только моя. Мы – выжившие, будем рядом друг с другом и когда кому-то потребуется помощь – скажем в глаза: «Это не твоя вина». На этом всё, и это – прекрасно. Единственное, что плохо в этой ситуации – теперь мне нужно принести свою личную жизнь в группу. Я исцелился, рассказывая о своих кошмарах, думаю, пришло время поступить также и Чарли.

Я знаю, что не должен следовать за ней, но хочу убедиться, что она в порядке. Поэтому, когда я останавливаюсь через четыре дома от нее и вижу, что она медленно останавливается посреди дороги – я знаю, что ввязываюсь в неприятности.

Её вещи разбросаны повсюду, коробки и, кажется, одежда. Её движения, когда она выходит из машины, медленные и выглядят рассчитанными на то, чтобы отступить – это говорит только об одном – он там.

Я не хочу ухудшать ситуацию, несмотря на то, что всё во мне хочет приблизиться к ней. Вместо этого я глушу двигатель и опускаю окно так, чтобы было лучше слышно. Если понадобится, я смогу прибежать к ней на помощь, но надеюсь, что этого не потребуется.

Она продолжает смотреть на дом, набирая одежду в руки. Она не бросается за коробками, и я думаю, что это разумно. Если ей нужно быстро убраться отсюда, коробки усложнят эту задачу. Возможно позже я погружу их в багажник и оставлю у Ноны.

Сейчас жарче, чем в аду, хотя лето подходит к концу; пот пропитывает мою футболку, и я вижу волны жара, исходящие от асфальта. Возможно мне жарче оттого, что я на взводе, поэтому я убираю пальцы с руля и вытираю пот о свои шорты, следя за Чарли и за двором, ожидая появления Пола. Сейчас она копается в коробках, разбрасывая вещи на землю вокруг себя. Я не понимаю, почему она не загружает их на заднее сидение машины с другими вещами. Что-то не так.

Она осторожно что-то достаёт со дна мусорного бака, будто оно покрыто чем-то неприятным, а потом это бросает. Чёртов подонок! Он, вероятно, наблюдает за тем, как она унижается, доставая вещи из мусора, наслаждаясь своим ударом по её достоинству. Я очень сильно хочу надрать ему зад, но это не поможет ей и уж точно не поможет мне. У меня есть надзиратель, который был бы не слишком доволен этим вообще.

Чарли открывает багажник и оглядывается на дом, прежде чем взять одну из коробок и погрузить её в багажник. Все пять коробок туда не влезут. Интересно, как этот подонок так чертовски быстро упаковал её вещи и почему коробок всего пять, ведь после прожитой совместно жизни она заслуживает всего. Поднимая следующую коробку, она роняет её, и моё сердце подпрыгивает, когда она пятится задом и спотыкается о бордюр. Потом я замечаю, что Пол выходит из укрытия дома, спрыгивает с небольшой террасы на траву, держа в руке маленькую коричневую шкатулку. Блядь!

В моей голове нет ничего, что напоминало бы движение или структурированные мысли, ничего кроме страха на её лице и самодовольства на его. Я не могу позволить себе сделать с ним то, что я хочу; вместо этого я бегу к ней, и Пол видит меня. О, он чертовски хорошо видит меня; он ускоряет свой шаг в её сторону, и выражение его лица искривляется в уродливой, злобной гримасе. Я на расстоянии дома от неё, а он пересёк половину двора – не нужно быть гением, чтобы понять, кто первым до неё доберётся.