Обман [Bubble]
Шрифт:
– Мы располагаем сведениями о том, что ваш брат планирует какое-то покушение на руководство страны, вероятно, связанное со свадьбой кронпринцессы… [11]
– Шутите?! – вырвалось у нее, и она едва успела взать себя в руки.
Стигссон бегло взглянул на Ребекку, и она прикусила язык. Конечно, все это один большой розыгрыш, СЭПО славится своеобразным чувством юмора, а этот Стигссон – просто клоун ходячий…
Черт подери, возьми себя в руки, Нурмен!
11
Речь идет о свадьбе шведской кронпринцессы Виктории с Даниэлем Вестлингом, состоявшейся 19 июня 2010 г.
Ошибка; ясно, что дело в какой-то гигантской ошибке. Наверное, они спутали Хенке с кем-то еще, перепутали информацию и вломились не в ту квартиру. И это, кстати, не впервые…
– К тому же у нас есть сведения о том, что ваш брат отнюдь не чужд такого рода тяжких преступлений…
– Вы имеете в виду ту историю с Дагом? – перебила его она. – Вообще-то Хенке не виноват, он только пытался защитить меня. К тому же уже пятнадцать лет прошло…
Стигссон покачал головой.
– Нет-нет, случай с гибелью вашего жениха здесь ни при чем, хотя он представляет собой определенный интерес как деталь общей картины… Дело совсем в другом. Посмотрите сами!
Он указал в сторону допросной, где один из следователей только что включил видеопроектор. Съемки – дрожащей рукою на портативную видеокамеру – какой-то стены, голубое небо и несколько темных фасадов. Затем зеленеющие свежей листвой кроны деревьев, под ними ряд уличных кафе. Через пару секунд Ребекка узнала это место. Сквер Кунгстрэгорден. За кадром все усиливающийся стук, источник которого она не сразу смогла определить. Но постепенно с усилением звука она поняла, что это. Топот копыт… Множество копыт, стучащих об асфальт. А когда в кадр въехал королевский кортеж, Ребекка вдруг вздрогнула.
Этот видеоролик он узнал сразу. Сквер Кунгстрэгорден, почти ровно два года назад, кортеж с королевской четой и президентом Греции. Солдаты верхом, зрители вдоль тротуара щелкают камерами мобильных телефонов. Это кино он видел раз сто, знал в лицо каждого участника съемок, помнил наизусть каждое выражение лица. Парень с собачкой, дама в белой шляпке, немецкие туристы с огромными рюкзаками… Что было дальше, он мог рассказать, разбуди его ночью. Вот-вот картинка станет совершенно белой, и одновременно послышится хлопок того же калибра, что ему пришлось пережить у себя в квартире, от чего сильно дернулась рука, державшая видеокамеру. Затем полный хаос, несущиеся лошади, солдаты, лежащие на земле, и орущие в панике люди.
Но вместо того, чтобы сфокусироваться на кортеже, как он ожидал, камера вдруг начинает поворачиваться, снимая панораму. Немного попорхав, она скользит теперь по толпе на другой стороне улицы. Затем выхватывает знакомый силуэт, останавливается, медленно приближает его, пока почти вся фигура не попадает в кадр. Эйч Пи нервно заерзал. И вдруг его слегка затошнило.
Сидящий верхом на мопеде человек в черном. Конечно, темное забрало шлема закрывает лицо, но Ребекка без труда узнает его. Осанка, резкие движения, манера держать голову немного набок. Сомнений никаких…
Она и раньше подозревала, но не стала расспрашивать, потому что не хотела узнать ответ… Мужчина в фильме роется в висевшем на руле пластиковом пакете. Затем достает цилиндрической формы предмет и начинает что-то с ним делать. Стук копыт становится все громче по мере приближения кортежа. Камера еще больше приближает изображение. Мужчина поднимает голову, с секунду ждет, держа предмет в обеих руках. Затем делает рывок одной рукой и заносит ее вверх. Она уже знает, что он бросит перед собой.
От хлопка светошумовой гранаты затрясся и этот фильм, но оператор продолжает держать мопед в фокусе объектива. Согласно отсчету времени в углу, человек на мопеде почти десять секунд сидит неподвижно, наблюдая плоды своих трудов, затем врубает ногой передачу, круто разворачивается и исчезает по улице Варендорфсгатан.
Вдруг фильм остановился и наступила тишина. Эйч Пи снова заерзал и пару раз нервно сглотнул. Пара щелчков по клавиатуре компьютера, и во весь экран развернулось застывшее изображение его самого. Стоп-кадр как раз того момента, когда он бросает гранату. Рука занесена вверх, тело напряжено, как пружина. Добавить сюда темное забрало шлема – и можно сказать, что это как минимум жуткое зрелище.
– Ну, Хенрик, – произнес Хельстрём гораздо менее дружелюбно, чем прежде, – так это…
– …Ваш брат на фотографии?
Стигссон и Рюнеберг вдвоем повернулись к ней, и в течение нескольких секунд в ее голове была полная пустота. Рубашка под пиджаком прилипла к телу, воздух в маленьком помещении стал вдруг спертым, было трудно дышать. Их взгляды прожигали ее насквозь. Покосившись в сторону допросной, Ребекка увидела, что и там наступила полная тишина. Нужно попытаться выиграть время, чтобы был шанс подумать… Но, судя по взглядам обоих, они ждали немедленного ответа.
Так что же ей делать? Солгать или сказать правду?
Решай, черт возьми!
Пару раз сглотнув слюну, ей удалось избавиться от кома в горле.
– В общем-то… – заговорила она.
– Можешь не отвечать, Хенрик!
Дверь допросной открылась, и в нее вошел долговязый мужчина с зализанными назад седыми волосами. Он нарочито медленно расстегнул позолоченные пуговицы на своем блейзере и сел на свободный стул рядом с Хенриком. В тот же момент Ребекка поняла, что узнала его.
– Мой клиент отказывается отвечать на этот вопрос, – произнес мужчина, на этот раз обратившись к полицейским и кладя на стол портфель, из которого достал пачку документов, которые положил рядом с кофе Эйч Пи. – Итак, а теперь я очень бы хотел узнать, почему, вопреки ясно высказаному моим клиентом желанию иметь рядом с собой своего юридического представителя, допрос уже начался. Как вы наверняка знаете, это нарушение двадцать первой статьи уголовно-процессуального кодекса…