Чтение онлайн

– Юхан Сандельс!

Изумленный голос Рюнеберга заглушил конец речи адвоката.

– Как, черти подери, твоему брату удалось за такой короткий срок подтянуть такого «тяжеловеса»?

– Ни малейшего понятия, – ответила Ребекка, пожав плечами.

К тому же это была истинная правда.

Так что же тут, мать их всех, происходит?!

За спиной у него закрылись решетчатые ворота, и он прошел пару шагов по улице Бернсгатан. Снова на свободе, черт, как все-таки классно! Прокурор почти сразу же пошел на попятный. Нечеткий видеоролик не тянет на арест – во всяком случае, когда в деле участвует Юхан Сандельс.

Копы явно плохо усвоили урок, все еще думают, что он мелкий воришка, до смерти испугавшийся ночного взлома, последовавших за этим нескольких часов лежания на деревянной скамье и дозы психологического прессинга. Пару лет назад это у них прокатило бы, должно было прокатить. Но теперь он совсем другой человек и играет на гораздо более высоком уровне, что тоже далеко за пределами понимания этих копов. Даже если бы он решил нарушить правило номер один и рассказать, что же на самом деле произошло, их маленькие полицейские мозги никогда бы не приняли такую правду.

Я нашел в электричке телефон, с блестящим серебристым корпусом и сенсорным дисплеем, посредством чего получил предложение сыграть в игру. В альтернативную реальность, навсегда изменившую мою собственную. Но я вырвался из этой игры – по крайней мере, попытался это сделать…

Кто-то его сдал, это ясно. Заслал видео, сообщил СЭПО, как его зовут. Ролик, конечно же, не просто случайная любительская хрень, снятая каким-то туристом, у которого случайно вышло ухватить больше картинки, чем он рассчитывал. Оператор держал в фокусе именно его и отлично знал, где ему следует находиться. А это, в свою очередь, означает, что ролик прислала Игра. Но Игре вряд ли выгодно, чтобы его «закрыли»; наоборот, им нужно, чтобы он был на свободе, чтобы у него оставался хоть малейший шанс выполнить то задание, которое они пытаются на него повесить.

Эйч Пи и сам усердно размышлял над тем, не стоит ли ему сесть. Придумать какое-нибудь пустяковое преступление, за которое он пробыл бы пару месяцев в тюряге, тем самым в буквальном смысле выйдя из Игры. Но как это было и со множеством других блестящих идей, эту он пока что держал под спудом. И вообще, тюряга не совсем его стихия.

Been there, done that… [13]

Какая удача, что откуда ни возьмись появился этот тип Сандельс!

Эйч Пи позвонил в три крупнейшие адвокатские конторы, спрашивал самых известных адвокатов, и во всех попадал на какую-то непонятную мелкую сошку, которая давала невнятные обещания о том, что с ним свяжутся. И уже настроился на молоденького адвокатика не из самых толковых – и еще минимум пару ночей на той деревянной лавке.

Но вдруг нарисовался Сандельс, как черт из табакерки…

Возможно, господину адвокату наскучила семейная жизнь за городом и он искал повода отправиться в город, чтобы повидаться с любовницей? В общем, счастливое совпадение. Или все-таки нет…

Так или иначе, чувствовал себя Эйч Пи совершенно разбитым, был теперь под подпиской о невыезде, к тому же копы отобрали у него заграничный паспорт. И все же он на свободе.

Еще пару раз глубоко вздохнув, он направился в табачную лавку, которую заприметил в паре перекрестков впереди по ходу движения.

Как-то слишком легко они его отпустили.

Предварительное задержание может длиться семьдесят два часа, и, когда речь шла о терроризме, суд в принципе соглашался с доводами СЭПО и санкционировал арест. А Эйч Пи был лишен свободы менее тринадцати часов. И вряд ли лишь потому, что ему удалось добыть себе звездного адвоката.

– А сколько времени этот Стигссон проработал в Конторе? – спросила она Рюнеберга, сидевшего напротив нее в полицейском кафетерии.

– Почему ты интересуешься?

– Мне казалось, что мне знакомы большинство лиц здесь, в СЭПО, а его я не узнала…

Рюнеберг слегка заерзал на стуле, но Ребекка все же заметила это движение.

– Ладно, нет, он не новенький, когда-то даже был моим куратором. Но потом много лет работал за границей. ООН, ОБСЕ или что-то в этом роде. Просто сейчас подтягивают все резервы. Тебе, кстати, никакие письма не приходили?

– Письма?

– Всех, кто находится в длительном отпуске, попросят снова заступить на службу на время свадебных торжеств. Нам понадобятся все до единого профессиональные телохранители, которых мы сможем найти. Ситуация с персоналом уже очень напряженная, все эти шведские демократы, которых приходится защищать от избирателей [14] .

Она покачала головой.

– Не сейчас, Людде. Мы с трудом пытаемся довести «Сентри» до ума. Сейчас такой бардак с новыми людьми и закупками оборудования. Слишком много всего навалилось…

И вдруг Ребекка заметила, что ему удалось сменить тему.

– О’кей, похоже на то, что здесь, у нас, – вклинился он. – Новый генеральный директор и все такое. Но все-таки подумай, обещай мне. Кстати, хочешь еще кофе? Они скоро закрываются.

Она покачала головой и встала.

– Мне нужно ехать домой. Микке приготовил ужин, а я и так задержалась.

– Ладно. – Он стал вставать из-за стола. – А как, кстати, дела на домашнем фронте с… Ну, после…

– …Тоббе Лунда? Ну, мы это пережили. Микке из тех, кто умеет прощать.

– Отлично. – Рюнеберг пару секунд смотрел куда-то в сторону. – Я должен тебя проводить и вывести на улицу. Новое начальство – новые порядки, сама знаешь.

Эйч Пи вышел из табачной лавки, содрал целлофан с пачки «Мальборо» и выудил сигарету. Руки по-прежнему немного тряслись, но, вероятно, дело было прежде всего в никотиновых ломках. По крайней мере, он предпочел объяснить это именно так…

Пара глубоких затяжек на тротуаре, чтобы заглушить самый сильный голод, затем – к метро. Пора домой, проинспектировать ущерб. Копы наверняка перевернули вверх дном всю квартиру. К счастью, у него там нет ничего, чем бы он особенно дорожил.

Открыв двери в метро и даже взглядом не удостоив будку, в которой сидел продавец билетов, Эйч Пи перемахнул через турникеты и вошел на эскалатор. По пути вниз мимо него прошла высокая платиновая блондинка примерно его возраста, и он на автомате пару секунд наблюдал, как та покачивает бедрами, но затем вернулся к урагану мыслей, бушевавшему у него в голове.