Чтение онлайн

— Значит, во втором тайме играть нужно хуже! — вспылила эльфийка, — в общем, делайте что хотите, но чтоб по моим воротам били! Кто тут капитан команды? Вы кого должны слушаться?

— Ладно, давайте дальше играть так, я пойду в атаку, а вы все втроём встанете в защиту и будет выбивать голямуб в мою сторону, — сказал я, подумав, что теперь у нас с зади будет больше бардака и соответственно больше ударов.

* * *

Сатуровский пятиколонник Иоганн уже давно должен был пойти на встречу с Фомкой Шрамом. Но игра всё никак не отпускала. Во втором тайме, который вновь начался с того, что какой-то музыкант исполнил на трубе заковыристую мелодию, дела пошли ещё веселее. Этот спартаковец Миха, теперь бегал впереди. И голямбы посыпались в ворота ЦСКА как из рога изобилия. Почти после каждого его рейда к воротам соперников, вратарь маломерок, вытаскивал кожаный кругляш из сетки.

— Федот дыра! — горланили некоторые уже пьяненькие болельщики.

Однако после счёта пять один в пользу «Спартака», в штрафной площади бешеной лесовицы случилась очередная заворуха, и голямба случайно проскользнула в сетку.

— Гол! — взвыли раскрасневшиеся от беготни стрельцы.

— Счёт в матче «Спартак» — ЦСКА пять — два! — объявил судья в синем чудаковатом колпаке.

И тут Иоганна дёрнул за рукав Фомка Шрам.

— Ну, чё командир, где наши башли? — зашептал он в ухо, — у нас всё на мази. Всё уже заряжено.

— Пошли, — махнул рукой Бухенвальд, бросив последний взгляд на поле.

* * *

— Кто в команде капитан? — рычала Иримэ, — я в команде капитан! Это что за защита? Вы куда смотрите ротозеи? Сколько можно бить по моим воротам? Я что тут за всех должна отбиваться?

— Мужики, — я обратился к команде, — я встану в защиту, Сева в атаку, Хан и Ваня — полузащитники. Стараемся больше держать мяч. С пяти два они не отыграются.

Вдруг на несколько минут все болельщики и игроки обеих команд притихли, и задрали головы вверх. Низко над импровизированным стадионом беззвучно пролетел княжеский воздухоплав, и сделав небольшой разворот, ускорился на северо-восток.

— Говорят, княжеская дружина ещё ночью отчалила, — тихо сказал купец Севастьян, — что ж дальше с Житомиром будет?

— Живы будем, не помрём, — процедил я сквозь зубы.

Сэр Пилигрим тоже глянул в небо, посмотрел на песочные часы, оставалось ещё минут пять, и дунул в свиток. На этот раз с центра разыграли мяч мы. Сева откатил на Ивана, Ваня пнул в сторону Ханарра. Коренастик зарядил в меня. Я отвёл мяч как можно ближе к нашей лицевой линии.

— Шире стоим! — крикнул я парням, и когда ко мне подбегали Агафон и Глеб я перекинул мяч обратно Ханарру.

Сейчас уже стрельцы играли умнее и бегали исключительно парами. Двое в защите, двое в нападении. Правда в полузащите им людей не хватало, поэтому мы их ещё пару минут гоняли туда и сюда.

— Ба-бах! — раздался глухой хлопок и из ратуши повылетали окна на втором этаже.

— Убили! — заголосила какая-то баба, — бурмистра убили!

Мы разом и спартаковцы, и армейцы бросились в сторону городской управы.

— Глебка, давай быстро все патрули туда! — скомандовал Федот.

— Скажи, чтоб из ратуши никого не выпускали, — прошипел я, догоняя старшину житомирских стрельцов.

— Не учи учёного, — отмахнулся он.

Когда мы были на месте у дверей в ратушу собралась уже огромная толпа, которую оттеснить удалось с третьего раза.

— Товарищи, граждане свободного города! — заголосил я, чтобы никто не напирал, — спокойно без паники! С господином бурмистром всё хорошо, ему оказывается первая медицинская помощь! Он жив-здоров чего и вам желает!

— Чё ж ты врёшь, когда у него кишки на улице! — вылез вперёд какой-то вредный мужик.

— Это кишки того, кого надо кишки! — усмехнулся я, — а за панику с сегодняшнего дня будем штрафовать! Ну-ка предъявите паспорт, товарищ провокатор!

— Выкуси! — мужик показал мне дулю и втиснулся обратно в толпу.

— Ещё раз повторяю, с господином бурмистром всё хорошо! И завтра он сам утром на базарной площади выступит перед вами! — кричал я, надрывая связки, — а сейчас у кого есть лишние деньги, подходи, буду записывать!

Наконец, толпа начала медленно расползаться, ведь денег лишних ни у кого не оказалось. Из дверей появилась голова Федота.

— Ну, чё тут? — спросил он.

— На первый раз отбрехался, — шепнул я.

К дверям вырулили с боковых улиц с десяток, ведущих патрульную службу стрельцов. И тут же пятеро встали на караул, а остальные проследовали внутрь. В коридорах ещё хватало растерянных горожан.

— Нужно будет всех обшмонать, — пробурчал я Федоту, — может кто бумагу, важную прихватил. А может, и задержим этого бомбиста.

— Сделаем, — согласился старшина житомирского полка, — давай ты возьми двоих моих орлов и на второй этаж, гони всех вниз.

— Слушаюсь, — ухмыльнулся я.

На втором этаже народа совсем не наблюдалось, что не удивительно, дышать здесь было от гари очень трудно.

— Мужики осмотрите чердак, а я тут всё немного отремонтирую, — сказал я стрельцам и вошёл в помещение, где совсем недавно выкупал долговую бумагу.

Дверь растрескалась на две большие части. Стол и прочая мебель в кабинете бурмистра были переломаны. Больше всего пострадали окна и сам бедный глава городской администрации. Может быть, попытаться собрать тело усопшего, мелькнула шальная мысль. А то тут от крови и прочих его внутренностей отмывать всё несколько дней придётся. А у нас этого времени нет!

Ради интереса я присел, превозмогая рвотные позывы, около покойника и протянул к нему руки. Затем мысленно представил, что он вот, как тогда сидит передо мной, улыбался своей наглой гадкой улыбкой. Сначала ничего не происходило. Но вдруг моя голова резко закружилась, и я повалился на бок. Падая, ударился носом, и это привело меня в чувства. Я приподнялся, и сильно шатаясь, добежал до мусорного ведра, куда выпустил из себя остатки непереваренной пищи. Во рту и в носу стало очень горько. Зато перестало мутить и шатать. Кстати, бурмистр пока меня тошнило собрался почти целиком. Почему почти? Потому что был мертвее мёртвого. Да и потом я ведь не медик, наверняка все внутренности бедняги при сборке перепутались.