Чтение онлайн

— Я всё про вас знаю! — сказал высокий черноволосый с огненными жёлтыми глазами человек в строгом деловом клетчатом костюме, которого все называли Сатур.

В маленькой церквушке под Гамбургом собралось порядка трёх десятков разорившихся торговцев, проворовавшихся чиновников, казначеев растративших полковую казну и прочих подозрительных личностей.

— Вы все хотели вести честную жизнь! — продолжал громко выкрикивать каждую фразу необычный оратор, — но мир оказался к вам не справедлив! Запомните не вы плохие, этот мир плох! Не ваша вина, что вам пришлось украсть, убить, предать и обмануть! В этом виновато не совершенное общество! И в наших силах перевернуть этот мир и создать новую счастливую жизнь!

Последние слова Сатур просто орал доводя себя до полного исступления. Иоганн, как и все присутствующие, были просто потрясены необычным человеком.

— Да-а-а! — кричали все, как заведённые.

— Новая! Счастливая! Жизнь! — верещал черноволосый мужчина.

— Да-а-а! — вновь вторили с огромным воодушевлением бывшие жулики и воры.

— Свобода! Равенство! Братство! — перейдя на визг, выкрикнул Сатур, как будто обращался с этим требования к самим небесам, ко всем Святым.

После судьбоносной встречи жизнь Иоганна Бухенвальда в корне изменилась, он стал пятиколонником. Работа, предложенная таким же, как он бродягам, была творческая, весёлая и хорошо оплачивалась. Если армия из уродиков Сатура квартировалась на границе с каким-нибудь графством, то они, пятиколонники входили в город первыми. Сначала шло сближение с криминалитетом, который за деньги маму родную продаст, затем искали недовольных ремесленников, крестьян и городскую голытьбу. А дней через пять разом начинались беспорядки, бедняки требовали хлеба, ремесленники требовали уменьшения налогов, бандиты грабили богатые дома и магазины. Голытьба тоже включалась в процесс и выносила из вскрытых лавок товары и продукты. Такой хаос творился около трёх дней, и тогда армия Сатура почти без сопротивления входила в город, как освободитель от грабежей и беспорядков. Быстрее чем за год Империя Сатура вышла к границам Мирянского царства. Первой должна была пасть Житомирская волость.

Сатур гениально провёл переговоры с местным князем, подписал с ним фиктивный пакт о ненападении, дал ему много денег, чтобы тот улепётывал ноги. Затем Иоганн и его подельники намекнули богатым купцам и дворянам, которые имели авторитет в обществе, чтобы они тоже увозили из города пожитки. Бандитов и воров даже уговаривать не пришлось, чтобы те, за небольшую плату, по отмашке в нужный день начали грабежи, разбои и изнасилования.

Но что-то шло не совсем так. Иоганн Бухенвальд спинным мозгом чувствовал, что народ здесь не правильный. Например, князь практически сбежал, а эти житомирцы устроили какую-то непонятную голямбойку. Весело им понимаешь. Где чувство угнетения и тревоги, где ощущение безвластия и вседозволенности? Может в городе очень умный и авторитетный бурмистр? С такими мыслями Иоганн протиснулся в первые ряды зрителей какой-то дикой местной забавы.

* * *

Футбольный марш, сыгранный на трубе моим соседом вызвал первый вал оваций. Затем на поле выбежали мы, спартаковцы. Бело-красные футболки, белые трусы и красные гетры, то есть чулки, подвязанные чуть ниже колена, вызвали в болельщиках одобрительный гул. Впереди бежала капитан команды Иримэ, далее Ханарр, Ванюха, Севастьян и я, замыкающий. На поле в двадцать в ширину и сорок в длину метров много футболистов не поместится, поэтому мы заранее договорились, что играем пять на пять. Подражая нам, следом выдвинулись армейцы, они же стрельцы. Капитан команды Федот, однорукий ветеран Натанович, бородатый здоровяк Агафон, молодой стрелец из мордобойской команды Глеб, последним бежал тоже не высокий, чуть повыше миниатюрного Федота усатый парень. Между собой они называли его Елисей, и был не то родной брат, не то двоюродный стрелецкому старшине. Форма команды ЦСКА, где каждый надел, что не жалко, тоже вызвала гул, но скорее с другим знаком. Старшина стрельцов бросил на меня взгляд полный дружеской ненависти.

— Эй, рванина, куды побежали? — орали одни весельчаки с бровки.

— Федот, ты чего драньё надел, причиндалы потеряешь! — кричали другие.

Наконец, держа мяч на вытянутых руках, на центр поля вышел сэр Пилигрим в смешном синем колпаке, как у звездочёта.

— Первый матч по голямбойке между командами ЦСКА, центральным стрелецким клубом армии и «Спартак», спортивным клубом купцов, объявляется открытым! — торжественно объявил Пилигрим, используя карманное волшебное устройство для громкой речи, — победа по истечении двух таймов по двадцать минут будет присуждена тому, кто больше забьёт голов в ворота! Просьба во избежание жертв на поле не выходить!

Потом магик поставил мяч на центр и дунул в свисток. Всё-таки перепутал старик правила, бросил я в сердцах, ни мяч не успели разыграть, ни ворота. Но охать было некогда, я первым бросился к мячу и отпасовал его на Ханарра.

— Ири, беги на ближайшие ворота! — крикнул я своей любимой эльфийке, — Хан, пасуй обратно!

Однако коренастик настолько потерялся, что ударил в направлении наших же ворот. Причём зараза так удачно и сильно пнул, что голямба просвистела по пологой траектории и со свистом влетела под перекладину. Иримэ даже не успела развернуться, как счёт стал один ноль в пользу ЦСКА. Конечно, на поле для мини-футбола с центра забить не сложно, но всё равно обидно!

— Гол! — запрыгали радостные стрельцы.

— Я сейчас кого-то убью! — бросилась лесовица с кулаками, одетыми в перчатки для стрельбы из лука, обратно на центр поля.

Вообще Иримэ конечно хотела надеть на голое тело тоже, что и мы, футболку, трусы и гетры. Но я еле-еле её уговорил, чтобы под форму она всё же поддела лосины и черную водолазку. Ведь не известно, куда придётся прыгать.

— Ири, это я перепутал немного, — виновато пробубнил Ханарр.

Так как коренастик для эльфийки был как брат, она лишь обреченно махнула рукой. А вот Ванюхе и Севастьяну могло бы конкретно и перепасть.

— Счёт один — ноль в пользу ЦСКА! — объявил в громкоговоритель сэр Пилигрим, — голямбу с центра поля разыгрывает команда, пропустившая гол, «Спартак»!

— Парни играем в пас, отдал, открылся, — скомандовал я и снова отпасовал на коренастика, второй раз он вряд ли залепит по нашим воротам.

Ханарр аккуратно переправил мяч на Севастьяна, которому тоже выпало играть в полузащите. Я оттянулся поближе к своим воротам. Стрельцы, кроме Федота, который встал в рамку, толпой бросились в отбор.

— Сева дай мне! — крикнул я партнёру, — Хан уйди в край, Ваня куда прёшь, останься впереди!

Севастьян быстро смекнул, что я от него требую, он дождался, когда армейцы, как кони кинутся на него, и отпихнул мяч мне. Я с голямбой оттянулся ещё ближе к своим воротам. И тоже дождался стрельцов.

— Мне, мне, мне, мне! — скороговоркой затребовала пас Ири.

Что я и сделал, эффектно подцепив мяч носком, удобно подкинул его в руки лесовицы.

— Кинь в край Хану! — подсказал я эльфийке следующий игровой ход.

Однако упрямая Иримэ дождалась, когда четверо игроков ЦСКА добегут уже до неё. И лишь тогда голямба полетела на коренастика. Ханарр с трудом остановил мяч и уже сам догадался, что его лучше отдать на одинокого Ванюху.

— Ванечка держи! — пробасил Хан.

— А-а-а! — завелись трибуны, так как Ванюха выскочил один на один с вратарём.

— Гол давай! Гол! — заорали наши первые спартаковские фанаты.

Однако Ванюха решил блеснуть дриблингом и вместо простого удара в угол, пошёл в обводку. Но на какой-то кочке он запнулся и прямо лицом нырнул в песок. Голямба медленно подкатилась к Федоту.