Меделень
Шрифт:
Он чернее вишен...
Замшевые сапоги, бриджи и особенно красная блуза с лаковым поясом были поэтической вольностью автора. Полем битвы для юного гайдука могла служить поляна красных маков, которые бы вполне заменили полчища мусульман в красных фесках.
– Я предлагаю вернуться к серьезным вещам.
– Почему, Герр Директор? - с укором спросила Ольгуца.
– Я умираю от жары в этой Турции.
– Постойте. Не переодевайтесь. У меня возникла идея.
– Какая, мамочка?
– Давайте сфотографируемся.
– Давайте. Браво!
– Прекрасно, душа моя. Чего не сделаешь ради детей!
– Поднимите шторы, а я принесу аппарат.
– Как нам лучше сесть, Йоргу?
– Да так, как мы сейчас сидим. Уж куда лучше!
– Ты что, Дэнуц? - спросила сына госпожа Деляну, встретив его в коридоре.
– Пойдем, Дэнуц!.. Ты хочешь меня огорчить? И надень фуражку.
Снова мобилизованный в потешные войска, Дэнуц уныло плелся по коридору, а за ним по пятам следовала мама с проклятым фотоаппаратом, который, как гигантская промокашка, должен был впитать в себя весь позор данной минуты, запечатлев его для будущего.
– Алис, иди сюда к нам.
– А кто же будет вас фотографировать?
– Приготовь аппарат, а остальное может сделать и Профира.
– Бог с тобой! Да она ни за что не дотронется до аппарата, хоть ты режь ее! Она боится!
– Позовем Кулека, - предложил Герр Директор. - Он в этом разбирается.
– Отлично, позови его, Ольгуца!
– А что мне ему сказать, Герр Директор?.. Komen sie, Herr Kulek... nach Herr Direktor*. Так правильно?
______________
* Идите, Герр Кулек... к Герр Директору (нем.).
– Можно и так, Ольгуца. Если ему станет смешно, ты не сердись!
– А теперь рассаживайтесь по местам, - предложила госпожа Деляну. Братья турки - вместе на диване. Вот так... Григоре, почему бы тебе не сесть по-турецки?
– Пожалуйста. Так хорошо? А la турка!
– Хорошо. Моника, ты сядешь у дивана, как и раньше... Опусти голову... немного. Дэнуц, садись рядом с Моникой... Бррр! До чего свиреп! Настоящий самурай!
– Kuss die Hand gnadige Frau. Was wollen sie, Herr Direktor?* произнес несколько озадаченный Герр Кулек.
______________
* Целую руку, почтенная сударыня. Вы меня звали, господин Директор? (нем.)
– Объясни ему, Григоре... Ольгуца, ты садись справа от Моники. Вот так.
Госпожа Деляну поместилась у подножья дивана среди детей. Герр Директор взял кальян и вставил монокль.
Господин Деляну подкрутил усы.
– Ruhing bleiben, bitte schon*.
______________
* Не двигайтесь, пожалуйста (нем.).
Ольгуца краем глаза иронически косилась на брата. Моника сквозь опущенные ресницы созерцала рукава своего кимоно.
Дэнуц, перейдя границы всякого приличия, отвернулся от объектива, оставив потомству профиль японского адмирала с девичьими кудрями, который замышлял страшную месть белокурой японке, надежно охраняемой смеющимся гайдуком с черными усами.
* * *
С верхней ступени лестницы госпожа Деляну - пытаясь компенсировать серьезностью тона несерьезность прически и кимоно - отчетливо произнесла:
– Григоре, ты мне за них отвечаешь! Держи в ежовых рукавицах всех, и особенно Ольгуцу... И не забудь о пари.
Ольгуца сохранила только костюм; усы были смыты ватой, смоченной одеколоном.
– Мама большая трусиха, Герр Директор. Она не похожа на меня.
– Быть этого не может!
– Я говорю серьезно, Герр Директор.
– Она боится за тебя, Ольгуца.
– Все равно.
– Когда-нибудь ты изменишь свое мнение.
– Я?? Не-е-ет!
– Да. И я на многое стал смотреть по-другому, с тех пор как у меня появились племянники.
– Но ты не трус, Герр Директор.
– Я, когда это нужно, бываю... осмотрительным.
– А что значит осмотрительность?
– Храбрость по чайной ложке.
– Как лекарство.
– Вот именно.
– Мне это не нужно. Я здорова.
– Ольгуца, зачем ты огорчаешь свою маму?
– Потому что она моя мама, Герр Директор.
Дэнуц шел впереди всех, опустив ружье дулом вниз - как полагается настоящему охотнику. Он вел в бой стотысячное войско. Начиналось оно там, где восходит солнце, и шло по горам и долам, по полям и лесам, во главе его - храбрый император, а за ним - послушные воины.
Войско Дэнуца состояло из Герр Директора, Ольгуцы и Моники. Ради этой охотничьей вылазки дети были избавлены от ритуального дневного сна, а Герр Директор облачился в легкий костюм из тюсора* и обновил тропический шлем. Не были забыты и перчатки, застегнутые на все пуговицы. Герр Директор ухаживал за своими руками, словно "какая-нибудь...", как говаривала госпожа Деляну.
______________
* Легкая шелковая ткань.
– Как какая-нибудь кто, мама?
– Как какая-нибудь почтенная дама. Мама именно это и хотела сказать, но не смогла найти подходящее слово.
– Merci, Григоре. Это слово ты найдешь с большей, чем я, легкостью.
– Оно меня найдет! - скромно улыбнулся Герр Директор.
– Григоре, ты просто смешон! Посмотри: у меня руки темнее твоих. Ведь солнце это здоровье. Столько кокетства у мужчины?!
– Милая Алис, мне нравятся руки цыганок, потому что они тонкие и сухие, а не потому, что они смуглые. А ваше солнце меня мало интересует! Я достаточно загораю над конторскими книгами!
Моника шла рядом с Ольгуцей. В душе у нее на цветущей ветке раскачивались райские птицы, надежно укрытые от ружей и глаз охотников.