Меделень
Шрифт:
– А то как же?
– Дед!
– Дед, слышишь? Я пойду с тобой.
– Подожди свою сестрицу, барин. Не бросай ее, а то, не ровен час, съедят ее волки! Но, пошли!
Скрип-скрип, скрип-скрип...
– Волки? - прошептал Дэнуц, подвигаясь ближе к огню.
Скрип-скрип, скрип-скрип... Прямо как назло!
Царственной поступью, покачивая рогами среди звезд шествовали волы; поскрипывала телега. Дед шел рядом. И один только Дэнуц сидел у костра.
– Моника! Ты где, Моника?
– Я здесь, Дэнуц.
– Ками-Мура!
– Плюшка!
– Уф!
...Уже сидя в телеге, Дэнуц решил дать наконец отдых доблестному императору.
– Смотри, луна!
– Луна?
– Луна. Похожа на тебя, Плюшка, когда у тебя oreillons!*
______________
* Свинка (фр.).
Взошла похожая на переводную картинку, лишенная рта и бровей луна, какую маленькие дети видят во сне и которая строит им рожицы - серьезные, веселые и печальные.
Ольгуце она показалась смешной, ей захотелось высунуть язык.
– Она не похожа на Дэнуца! - возразила Моника после тщательного изучения луны.
– А на кого же ей быть похожей? На тебя?
– На тупую башку! - пошутил Герр Директор.
– Плюшка, а по-твоему, на что она похожа? На золотой шар?
– Отстань!
– Будь повежливей! Твое счастье, что я в хорошем настроении.
Дэнуц не думал о луне. Когда все кругом заговорили о ней, он, не глядя в небо, тут же обнаружил ее у Ивана в котомке.
Дэнуца мучил голод. Луна из Ивановой котомки, мордастая, как толстый липованин, была владелицей лавки, такой же, как у Ермакова в Яссах, только еще больше. Дэнуц видел, как в бумажный мешок она кладет коробки сардин; как она отрезает красноватые кружочки колбасы; как открывает банки с маринованными маслинами; как дает попробовать на кончике ножа толстый ломоть сыра; как распаковывает плетеную корзину с копченой форелью...
– Герр Директор, а мне луна несимпатична!
– Почему?
– Я перестала ее любить, после того как побывала в Слэнике, Герр Директор.
– А чем она тебе там не угодила?
– Мы там гуляли при луне. Я тогда была маленькая.
– А теперь ты большая?
– Нет. Но тогда я была меньше... Я шла за руку с Плюшкой, впереди. А за нами - какие-то барышни, которые целовались с мужчинами...
– Подумать только!
– Да, Герр Директор. Я видела их тени... А почему они целовались, Герр Директор?
– Они играли, Ольгуца.
– Разве это игра?!
– Игра взрослых людей!
– Они хуже детей, Герр Директор! Я никогда не буду так играть! Герр Директор, скажи честно, неужели тебе когда-нибудь может взбрести в голову поцеловаться с дамой, которая не приходится тебе родственницей?
– Даже не родственницей? Конечно, нет, - вздохнул Герр Директор.
– В том-то и дело! Это просто отвратительно. Всем известно, что Моника мой друг. Скажи, Моника, разве я чищу зубы твоей щеткой?
– Нет. У тебя есть своя.
– Вот видишь, Герр Директор! Клянусь честью, что те барышни и мужчины целовали друг друга в губы!
– Невероятно!
– Уверяю тебя, Герр Директор. Вот почему я не дала им поцеловать себя в щеку... И я заметила, что днем они так себя не вели. Только при луне.
– Значит, ты не в ладах с луной?
– Нет, Герр Директор. Когда я вижу ее, мне делается очень неприятно!
– Иди, я тебя поцелую, Ольгуца.
– Поцелуй.
– А ты не рассердишься?
– Нет. Ведь ты мой родственник... И ты никогда не станешь вести себя, как те барышни из Слэника.
– Боже упаси!
Возле самой деревни полоса желтоватого света вдруг прорезала ночь.
– Ну, дети, мы попались! За нами приехали, - улыбнулся Герр Директор, узнав фары своего автомобиля и предполагая, кто находится внутри.
– Опять Аника! - возмутилась Ольгуца... - Дедушка, давай поговорим немного.
– Давай.
Дед шел позади волов, вытирая усы.
– Дедушка, ты скажи, что не видел нас. Тебя спросит про нас цыганка, тут Ольгуца понизила голос, - которая гуляет с немцем. Знаешь немца с чертовой телегой?
– Ну, погоди, я им задам! Проклятое отродье! - проворчал дед, идя рядом с волами.
Появился Герр Кулек, обнимая Анику за талию. В поднятой руке он держал фонарь, словно пивную кружку.
– Ты не видел наших господ, дед? - рассеянно спросила Аника.
– Хм! Ты, девка, поплатишься! Уходи, и чтоб глаза мои тебя не видели! Но, пошли!
Тихий смех послышался из сена в телеге, голоса кузнечиков и цикад заглушали его.
Герр Кулек догадался осветить фонарем луну и отправился дальше, беседуя с Аникой, как с глухонемой.
* * *
– Борщ, Профира, - провозгласил с балкона господин Деляну, швыряя папиросу.
– Борщ, Профира! - хором ответили с телеги, пытаясь заглушить лай собак во дворе и в деревне.
С лампой в одной руке и ложкой для салата в другой госпожа Деляну поджидала их на крыльце, олицетворяя собой аллегорию домашнего правосудия для тех, кто опаздывает к ужину.
– Ну и ну! Только телеги с волами вам и недоставало! Господин автомобилист, кто, скажи на милость, ужинает в такой час?
– Берегитесь, сейчас запущу в вас Фицей!
– Ай!
Госпожа Деляну сжалась в комок от ужаса. Но перчатки Герр Директора недолго носили это страшное имя. Следом за перчатками из телеги, бурно ласкаясь, выскочил Али.
– Мы выиграли пари, - крикнула Ольгуца, выпрыгивая из телеги на вторую ступеньку лестницы прямо в объятия господина Деляну.
– Правда?
– Вечная ей память! - произнес Герр Директор.
– Уф! Слава те Господи! - облегченно вздохнула госпожа Деляну. - У меня точно было какое-то предчувствие: пирожное готово.