Меделень
Шрифт:
– Моника, ступай в дом и подели их пополам.
– Не пускай ее, дед Георге, - в один голос завопили мальчики, готовые броситься за Моникой.
– Ну-ка!
Ольгуца встала с ковра и внимательно разглядывала их.
– Так, значит, дед Георге дал вам пуговицы...
– Он дал нам! - встрепенулись мальчишки.
– Вам, вам! А зачем он вам их дал?..
– Для игры! - ударили они себя кулаками в грудь.
– А вы что делали?
– Как что?
– Как что?.. Кто дрался, я или вы? Ну-ка, отвечайте...
Голые пятки Ионикэ буравили землю... Большой палец на ноге у Пэтру с недоумением поднялся вверх.
– Значит, вместо того чтобы играть в пуговицы деда Георге, вы воровали их друг у друга.
– Он воровал у меня!
– Это мои ушки! Говори, чего стоишь, как истукан!
– Ты воровал у меня!
– А теперь моя очередь говорить... Значит, вы друг у друга воровали и подрались... А вот дед Георге возьмет назад пуговицы, раз вы его не слушаетесь. Верно, дед Георге?
Дед Георге оказался под обстрелом трех пар глаз.
– Выходит, так! - вздохнул он, не спуская глаз с Ольгуцы.
– А теперь дайте мне на вас поглядеть!
Пэтру выдохнул. Ионикэ почесал у себя в затылке.
– Значит, вы молчите! Хорошо. Тогда буду говорить я... В каком ты классе, Пэтру?
– Откуда я знаю?
– Не знаешь? Тогда я отдам Ионикэ твои пуговицы. Скажи, Ионикэ, ты в каком классе?
– В четвертом, - поспешил ответить Ионикэ.
– А я будто не в четвертом! - встрепенулся Пэтру.
– Значит, в четвертом, как и я. Хорошо. А теперь я задам вам вопрос: кто сразу ответит, получит пуговицы деда Георге. Поняли?
Мальчики напряглись, словно перед соревнованием по бегу.
– Я готова, Ольгуца, - сообщила Моника, показывая сжатые кулачки.
– Я тоже... Сколько будет пятьдесят три помножить на семьдесят один? Пожалуйста.
Моника, Пэтру и Ионико вытаращили глаза и раскрыли рты, глядя на Ольгуцу. Дед Георге в изумлении покачал головой.
– Единожды три равно трем. Единожды пять равно пяти, - начали считать вслух Пэтру и Ионикэ, повернувшись спиной друг к другу и записывая в воздухе цифры.
– А ты-то сама знаешь, Ольгуца? - шепотом спросила Моника.
– А ты?
– Я не знаю.
– И я тоже.
– Ой, Ольгуца!
– Будто они знают! Вот дураки! Ты посмотри, как они ломают себе голову.
– У меня нет ни доски, ни грифеля! - с горечью сообщил Пэтру.
– Я пойду в деревню и принесу готовый ответ, - вызвался Ионикэ.
– Значит, не знаете! Вы учитесь в четвертом классе и не знаете таблицы умножения. Почему вас не оставили на второй год?
Мальчики слушали ее со страхом и покорностью.
– Значит, только я знаю. Ну-ка, скажите, чьи будут пуговицы?
– ... - горько вздохнули они.
– Мои, потому что только я знаю ответ. Моника, давай их сюда.
– И даже платок не отдадите? - робко спросил Ионикэ.
– Отдай ему платок, Моника... А теперь уходите! Ну, чего вы ждете?
– Пошли!
– Пошли!
– Эй, Пэтру, будешь в следующий раз драться?
– Зачем?
– А ты, Ионикэ?
– Эгей! - вздохнул Ионикэ.
– Идите сюда... Да идите же, а то я рассержусь.
Мальчики подошли, понурив головы.
– Ну-ка, протяните руку.
Кулак Пэтру поглотил пуговицы. Ионикэ смотрел на свою долю с таким выражением, словно собирался сказать "прощайте" вместо "добро пожаловать", и переводил взгляд со своей ладони на кулаки Пэтру.
– Моника, дай мне шесть груш.
Моника выбрала груши и, держа их за хвостики, протянула Ольгуце.
– Пэтру, вот тебе две груши, и не давай больше Ионикэ пуговицы, а тебе, Ионикэ, я дам четыре груши, ты таких никогда не пробовал. Положи пока пуговицы, - никто их не возьмет, - и ешь груши... И уймись, не то я рассержусь!
– Благодарите барышню, медведи!
– Целую руку!
– Цел... рку!
– Поцелуйте барышне руку, она ведь вас рассудила.
На руках Богини Правосудия с завалинки дома деда Георге запечатлелся поцелуй подсудимых.
– Моника, дай мне платок!
– Вот. Зачем он тебе?
– У меня руки липкие, - сдержанно улыбнулась Ольгуца, сходя со своего пьедестала.
– Барышня, вон идет за вами Аника.
– Опять Аника!
– Она вас зов...
– Я знаю. Ты зачем пришла?
– Вас зов...
– Я знаю. Пойдем со мной.
Аника вошла в дом следом за Ольгуцей.
– Я потеряла платок. Поищи-ка его. - И Ольгуца захлопнула за собой дверь, оставив Анику внутри. - Повесь замок, дед Георге.
– А когда ее можно выпустить? - развеселился дед Георге.
– Когда мы дойдем до ворот дома.
– Так и сделаем.
– Дед Георге, ты обещал мне напомнить!
– ...
– Вот видишь!.. Почему ты не кладешь в табак морковь, как папа?
– Я положу, барышня.
– Положи, дед Георге, морковь вбирает в себя влагу, - серьезно пояснила она.
– Барышни, когда вы опять придете к дедушке?
– Когда ты нас позовешь, дед Георге?
– Я вас зову!
– Тогда мы придем завтра.
– Барышня, я поправил забор! - многозначительно подмигнул дед Георге.
– Свиньи войдут в сад!
– Ну и пусть их! Теперь у дедушки есть качели.
– Барышня Ольгуца, а платка нигде нет, - сообщила Аника, выглядывая из окна.
– Поищи как следует!