Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

Коль верить их предвиденьям жестоким, То будет этот враг непобедимым. Он к нам нагрянет из страны далекой, Божественными силами хранимый. Пред ним склонится воинство Востока, Его признает мир несокрушимым. И будет славен даже побежденный, Таким врагом в сраженье превзойденный".

Так, коротая время в разговоре, Они вошли в многоколонный зал. Там в златотканом дорогом уборе На ложе император возлежал И с ласковою благостью во взоре Диковинных пришельцев поджидал. Вокруг него все роскошью дышало И славных мореходов поражало.

Близ ложа старец древний и почтенный Предвосхищал правителя желанья. Душистый листик жгучего растенья Владыке подавал он непрестанно. А к Гаме подошел брахман степенный, Спеша пришельцу оказать вниманье, По мановенью короля благого У ложа усадил его златого.

Представ перед могучим властелином, Смотревшим на пришельцев с изумленьем, Наш Гама обратился к Саморину Со словом доброты и уваженья. Найти друзей надеясь на чужбине, Благих исполнен дум и побуждений, Возвысил голос капитан отважный И речь держал открыто и бесстрашно.

"Из той страны, где над стихией пенной Ночь солнца круг в объятья принимает, Наш государь с приязнью неизменной Поклон тебе, владыка, посылает. С открытым сердцем, честно, откровенно Тебе свою он дружбу предлагает. Ведь даже к берегам его державы Уже домчалось эхо вашей славы.

Богатства Тежу, самоцветы Нила, Блеск роскоши Зеландии холодной И все, что Эфиопия взрастила Дары земли далекой, плодородной, Родная Португалия вместила, И наш король, властитель благородный, Казной неисчислимой обладает И гордою страной повелевает.

Лишь захоти, любые соглашенья О дружбе и торговле невозбранной С тобой он заключит без промедленья, Ища твоей приязни неустанно. Коль согласишься, божьим дозволеньем Доход ваш возрастал бы постоянно. В достатке б ваши земли процветали И зависть у соседей вызывали.

Коль дружба между вами утвердится, То он с людьми, оружием и флотом Согласен защищать твои границы От диких и воинственных народов. Его любой противник устрашится, Минуют вас набеги и невзгоды. Подумай и направь, я заклинаю, Со мной ответ благому государю".

Властитель Малабара отвечал, Что, видя мореходов-лузитанцев, Как все, он удивленье испытал И с радостью внимал словам посланца, Но о стране их ране не слыхал, И прежде чем ответить чужестранцам, Совет он созовет без промедленья, Чтоб высшей знати выслушать сужденья.

Пока же предлагал в своих чертогах Пришельцам он вкусить отдохновенье, Чтоб муки изнурительной дороги Предать навеки прочному забвенью. В небесной выси месяц сребророгий Спешил свершить свое ночное бденье. Он сон на землю посылал блаженный, А с ним покой скитальцам дерзновенным.

И Гама и герои-лузитане В чертогах на ночлег расположились. И, радости предавшись столь желанной, Покоем долгожданным насладились. А Катуал, их спутник постоянный, Пока они в глубоком сне забылись, Спешил узнать по воле Саморина О вере их, делах и властелине.

Едва лишь бог, на Делосе рожденный, Взглянул на землю светозарным оком, Немедля царедворец искушенный, Чтя волю повелителя Востока, Послал за Монсаидом просвещенным, Чтоб тот поведал о стране далекой. Поскольку гости, что к нему явились, Соседями арабу доводились.

И, повинуясь высочайшей воле, Поведал Монсаид велеречивый: "В дни прошлого мне выпало на долю Узнать моих соседей горделивых. Не буду я с рассказом медлить боле, Пусть знает государь благочестивый, Что от брегов Испании чудесной Народ к нам прибыл, мужеством известный.

Пророка эти люди почитают, Что был рожден юницею невинной. Отцом его дух божий называют, Ему кадят и службу правят чинно. Их воинами храбрыми считают. Не раз, решая с нами спор старинный, Они моих сограждан побеждали И честь своей державы умножали.

От берегов прохладной Гвадианы Они нас безвозвратно оттеснили, Идя на нас войною беспощадной, Долину Тежу быстро захватили. И, рассекая волны океана, Они до нашей Африки доплыли. И там в покое нас не оставляют И наши цитадели осаждают.

Испании воинственной народы С дружиной Луза часто в бой вступали, Но все напасти, беды и невзгоды Достойно португальцы отражали. Их государство крепнет год от года, Их все непобедимыми признали. И не найдется, я скажу вам смело, Сим Ганнибалам нынешним Марцелла.

А если больше знать о них стремишься, То с ними сам вступи ты в объясненья. В их честности ты сразу убедишься, Узришь их флот, их снасти, снаряженья. Оружию немало подивишься, Что в битвах не встречало пораженья. Узнаешь их обычаи и нравы, О короле расспросишь и державе".

И тут же по совету Монсаида Индийцы лодки мигом снарядили. Желая зреть героев знаменитых, К ним по волнам стремительным поплыли. На флот явился Катуал со свитой, На флагманский корабль они ступили, Где Паулу да Гама их приветил, С учтивостью великою всех встретил.

А под навесом пышным и багряным Знамена лузитанские стояли. Художники на шелке златотканом Героев славных битв нарисовали. Узрев портреты воев чужестранных, Наиры к стягам гордым подбежали И долго чадам Луза удивлялись, Картиной их деяний наслаждались.

Но Гама предложил гостям садиться И, чтя обычай славный Эпикура, Напитком несравненным насладиться, Что Ною в дар преподнесла Натура. Он предлагал им также подкрепиться, Но пищу гости отвергали хмуро, Чтя с малолетства строгие запреты, Что им навеки завещали деды.