Е. Б. Ж
Шрифт:
К Григорию… И снова спать в его руках… Мысль улетела на мгновение, и Вика мечтательно улыбнулась.
Но предаваться мечтам было некогда: ее ждал Женя, и она пошла его искать. Он, как обычно, сидел у одного из компьютеров, сосредоточенно глядя в экран. Не повернув к ней головы, Жека произнес краем рта:
– Внизу, в нашем баре.
Вика спустилась, заказала два кофе, и Жэка подтянулся через долгие пять минут, в которые она перебрала в уме заново все ее провальное собрание.
– Жека, почему меня так ненавидят? Что я им сделала?
– Ничего, Вика. Просто ты красивая… И секси. И еще – богатая. А это вызывает страшную зависть.
– У «разведчиков»???
– У «разведчиц», – усмехнулся Жека.
– Откуда ты знаешь? Они тебе сами сказали?
– Нет. Но я же не слепой, вижу, как ты держишься со всеми: ровно, приветливо, без кокетства. Вернее, ты кокетлива, как все хорошенькие женщины, и это проявляется в твоей манере, в жестах, взглядах – в самой твоей природе. Но не в поведении! Оно-то как раз нейтрально, никакого заигрывания, никакой попытки снискать расположение как хорошенькая женщина … Напротив, ты стараешься завоевать уважение как профессионал, я это прекрасно понимаю. Посему, когда я слышу от мужчины, что ты ведешь себя так, будто все представители сильного пола должны распластаться у твоих ног, то я понимаю, что он повторяет слова, услышанные от женщины. Сам бы мужчина ни в жисть не додумался трактовать твое поведение таким образом.
– А секретарша Люба? Она тоже с ними заодно?
– Сомневаюсь. Любаша свое место знает, никогда не видел ее болтающей о посторонних вещах с «разведчиками». Но она, если честно, тебя тоже недолюбливает… Я несколько раз ловил ее взгляды вдогонку тебе.
– Разве ей я соперница? Она вполне миловидная, длинноногая блондинка, к тому же ей всего двадцать лет. Зачем ей тягаться со мной, что делить?!
– Викочка, для меня это не меньшая загадка. Может, потому что ты директор, а она секретарша. Что ты богата, а она нет. И потом, в тебе есть класс. Вот и завидует.
– Как все запущено…
– Признаться, я от Вали с Наташей этого не ожидал. До твоего появления они вели себя совершенно достойно, не требуя к себе никакого особого внимания… Хотя… Викуся, в этом, видимо, все и дело! Они не были женщинами в мужском коллективе – так, коллеги… Вот в чем фокус! А ты ею стала, женщиной. Даже если ты об этом заботилась меньше всего.
– Но мужики, они же у нас все такие умные, неужто не поняли, не распознали, что тут бабьи интриги? Костик, такой славный парнишка, я к нему всегда хорошо относилась, как он мог попасть под их влияние?!
– Вика, милая моя, – вздохнул Жека, – как ты наивна… Слеза наворачивается от твоей хорошести …
– Ты тоже издеваешься, да?!
– Нет же, нисколько. Я очень ценю это. Но ты просто гимназистка, настолько не знаешь людей…
– Я знаю! Так еще в школе девчонки вели себя! И им даже удавалось настроить некоторых мальчишек! Но мы же не в школе! Ладно бы только Костик, ему сколько, двадцать шесть? Но как могут остальные – умные, взрослые мужчины! – попасть под влияние двух женщин, в которых вдруг проснулись бабы?!
– Да вот так. Взяли и попали. Мужчины ведь не так тонки, как женщины, и, будь они сто раз умными профессионалами и даже хитрыми, искушенными в деле, они не видят женских интриг. Принимают за чистую монету злоязычие… Мужчины очень подвержены влиянию женщин, ты этого не знала?
Нет, этого Вика не знала. По той простой причине, что никогда не пыталась влиять на своего единственного мужчину, на Мишу. Но Жека, кажется, прав… Ведь та, другая, из Америки, она сумела повлиять на Мишу! Да так, что он бросил Вику, любимую жену, «женушку», как он называл ее на протяжении пятнадцати лет… Это она, Дженнифер, внушила Мише, что ему негоже оставаться с молодой женой! Что ему пора от нее отдохнуть! Сам бы Миша никогда такого не выдумал, это она, мерзавка, накрутила!
И Вика наконец позволила слезам пролиться. Жека сочувственно молчал, давая ей время поплакать. Он чудный, Жека, он единственный, кто ее понимает… Вот только еще Леший…
При воспоминании о Лешем, о ночи в его добрых руках Вика еще пуще заревела, хлюпая носом и утираясь платочком. Жека пил кофе. Наконец, когда ему показалось, что запас ее слез подходит к концу, он произнес:
– Не расстраивайся, это дело поправимое. Мы потом вместе что-нибудь придумаем. Знаешь, я вырос без отца, зато с тремя сестрами, – усмехнулся Жека, – так что я, можно сказать, эксперт по женским интрижкам… А сейчас давай поговорим о важном. Повтори мне, что тебе сказали вчера по телефону?
– Что пришлют кого-то за материалами СЕГОДНЯ! В пять часов! А я даже не знаю, о чем речь!
– Ребята наши, ты не сердись, они вообще-то правы… Даже если это не деза [3] , то мы не можем уступать всякому давлению. Я только не понимаю, почему они сунулись к тебе?
– Так я же директор! А когда недовольны фирмой, то обращаются к директору!
Уголки губ Жеки тронула едва заметная улыбка.
– Если это серьезные люди, то они должны знать, что ты здесь появилась недавно и в профессии ничего не смыслишь… Почти ничего, – исправился он. – И что авторитета у тебя – извини, Вика, – по определению быть не может. Если бы ты сама вела какое-то «левое» дело, о чем они прознали, тогда другой вопрос. Но ты никаких дел не ведешь…
3
Дезинформация.
– Значит, они просто несерьезные люди! – сердито воскликнула Вика.
– «Несерьезные» не подкладывают трупы.
– Ты думаешь, они сами убили эту девушку?
– Трудно утверждать. Может, у них действительно есть доступ к моргу, а тебе устроили пугалку. Но пока мы этого не выяснили, нужно принять меры предосторожности. Я уверен, что никто в нашей фирме не левачит, но готов взяться выяснить это со всей точностью. А тебе, Вика, нужно уехать. Прямо сегодня же!
– Ты думаешь… – пролепетала она, сраженная его словами. – Ты думаешь, что меня и вправду могут убить?
Кажется, до нее только сейчас дошел смысл предостережения Алексея Кисанова.
– Не знаю. Но исключить этого не могу.
– Погоди, Жека, выходит… Что кто-то из наших взял заказ от некоего клиента, который поручил собрать материалы на криминальную группировку?!
– Если мертвая девушка – это их работа, а не случайный бесхозный труп, то, скорей всего, именно так… Но, повторяю, нельзя исключить, что этому мафиози или его службам слили дезу.
– Ты знаешь, если меня убьют, то мне легче не станет оттого, что у мафиози плохо работают подчиненные…