Шрифт:
Глава 1.
За окном экипажа опускались сумерки. Густые, с прожилками горящего умирающего заката, они наполняли воздух щемящей тишиной, которую разбивал стук копыт по мощеной дороге.
Я сидела у окна, любуясь засыпающим днем, почти мечтая, чтобы его остаток, вместе с праздником и балом, остался позади, где-то в прошлом, а я оказалась дома в своей спальне, желательно у камина с книгой в руках.
Мечты. Увы, они так и остаются мечтами. А мне придется перенести еще один визит, еще один бал и выдержать с достоинством взгляды, косые, недовольные, колющие в спину. И перешептывания о том, что старшая дочь лорда Роттенгейна, дурнушка и что семья никак не может выдать ее замуж.
Вздохнув, прогнала неприятные мысли, сосредоточившись на дороге и мелькавших мимо деревьях.
Уверена, до места назначения мы доберемся затемно. Слишком уж быстро сгущается мрак. Вот уже небо стало пепельно-серым, словно художник смыл остатки ярких красок, решив переписать картину заново в мрачных тонах.
Позади остался город с его яркими улочками, а впереди, в просвете меж высоких кипарисов, высаженных вдоль дороги на манер живой высокой изгороди, изредка пробивался свет приближающихся огней.
Там впереди был Астер-холл: массивный огромный особняк. Родовое гнездо не одного поколения герцогов Астер.
– Я вся в предвкушении, - нарушила молчание Алиса, моя младшая сестра. – Говорят, что сын герцога Астера, лорд Кэшем, невероятный красавец…
– И повеса, - проговорила я тихо, разбавляя воодушевленную радость сестры той истиной, о которой судачил весь город.
Алиса даже губы надула от обиды. Впрочем, надувать губы она умела отменно и с того раненого возраста, когда дети лишь начинают осознавать сами себя и силу подобных капризов на любящих родителей.
– Вот тебе надо обязательно все испортить, да, Рори? – спросила она резко.
– Девочки, не надо ссориться! – Матушка взяла меня за руку, затем взяла руку Алисы и добавила: - Вам надо помнить о том, что уже скоро сезон подходит к концу. Будьте предельно обаятельны и внимательны. Сегодня у Астеров соберется весь высший свет. Аврора, - взор матушки обратился ко мне, - ты помнишь, что должна делать?
Еще бы я не помнила. Весь день, предшествовавший этой поездке, и сестра, и матушка, пытались научить меня, как правильно обходиться с джентльменами, чтобы понравиться им. Наука мне, увы, оказавшаяся неподвластной. И все же обе старались как могли.
– Я помню, мама, - проговорила еле слышно.
Леди Роттенгейн довольно улыбнулась.
– Я чувствую, - прошептала она, покосившись на лорда Роттенгейна, нашего папеньку, хранившего молчание, - чувствую, что сегодня тебе, Аврора, повезет! Знаешь, мне ночью приснился сон, и я видела тебя рядом с мужчиной в паре. Понимаешь, что это значит, милая? Ах, как жаль, что я не разглядела его лицо!
– Что это всего лишь сон, - отозвалась я и высвободила руку.
– Ну не скажи, - качнула головой матушка и села прямо. – С некоторых пор я начала верить в то, что сны бывают вещими.
Мы с Алисой переглянулись, а отец только вздохнул. Он не спешил вмешиваться в дамский разговор и старался держаться особняком, игнорируя то, что ему было неинтересно.
– Да, Рори, ты уж постарайся. Должны же деньги отца привлечь хотя бы одного приличного джентльмена, - сказала Алиса и улыбнулась.
Маленькая негодница. Она всегда находила способ меня задеть, наивно считая, что от ее слов есть хоть какой-то эффект.
– Потому что, если ты, наконец-то выйдешь замуж, то и я успею стать леди Девайс в этом году, понимаешь? – уточнила сестра, намекая на свою затянувшуюся помолвку, о которой не спешили сообщать в обществе.
Конечно, я ее понимала. Глупый закон нашей семьи, по которому младшая дочь не могла выйти замуж раньше, чем это сделает старшая, давно тяготил Алису. Ведь, в отличие от меня, она была красавицей. Белокурая, с большими голубыми глазами и личиком в форме сердечка, изящная, тоненькая, веселая и жизнерадостная, она привлекла женихов еще в первый сезон моего выхода в свет. А я, темноволосая, смуглая, похожая на отца, с его карими глазами и высоким ростом, да еще и не обладавшая изящностью черт лица, была посредственной дурнушкой. И если к Алисе начали свататься едва ли не на следующий день, после первого бала, то мне было суждено проводить время в одиночестве, несмотря на попытки матушки снова и снова представить меня свету.
Не помогали ни дорогие модные платья, шитые на заказ, ни мое образование и манеры. А на наследство зарились лишь мошенники и обнищавшие молодые люди, которым, впрочем, отец с порога давал отказ. И я ему была благодарна за это. Ведь нет ничего хуже, чем понимать, что на тебе женятся лишь ради твоего состояния.
Но вот экипаж выехал на освещенную часть дороги. Здесь на деревьях висели фонари. А немного погодя карета миновала распахнутые ворота и оказалась на территории, прилегавшей к особняку рода Астер.
Матушка и сестра, забыв обо мне, приникли к окнам. На время они забыли обо всем на свете, глядя на приближающийся великолепный дом, горевший всеми огнями.
Вот и парадная лестница. К нам навстречу уже спешили лакеи в темных бархатных ливреях. Экипаж остановился. Отец первым выбрался из салона, едва услужливый слуга распахнул перед ним дверцу. Затем папа подал руку и поочередно помог нам с матушкой ступить на лестницу, ведущую к парадной двери.
– Бог мой, - пролепетала Алиса, запрокинув голову и глядя на магические огоньки, летавшие над нашими головами. Огоньки были выполнены в виде крошечных фей, с крылышек которых сыпалась золотистая пыльца.
– Какая красота, - произнесла мама.
– Вашу руку, моя леди, - отец предложил руку матушке, и они начали подниматься вверх. Мы с сестрой пошли следом.
Сама не знаю почему, но мое сердце забилось быстрее. Непонятное волнение охватило душу. Я стиснула зубы, с силой сжала пальцы в кулак и посмотрела наверх, туда, где у раскрытых дверей нас уже ждали слуги и, наверное, хозяева дома, встречавшие всех прибывших в холле.
Мы поднимались бесконечно долго. И вот прошли мимо поклонившегося лакея, дальше, в огромный холл, под потолком которого сверкала хрустальная люстра.