Чтение онлайн

– В нашем случае, готовый действовать по закону, не оглядываясь на потенциальное влияние отца Серикова. Как и родителей остальных – я про Сяву и Белого, но про тех я не знаю, кто там родители.

– А про родителей Серикова откуда знаешь? – поднимает правую бровь завуч по воспитательной работе.

– Пересекались лично с отцом. Как раз в тот момент, когда его арестовывать пришли, – отвечаю без утайки, глядя ей в глаза. – Ну, и есть ещё личные моменты, но о них, наверное, не стоит.

Не рассказывать же ей, что я и сам не разобрался: были ли нарушения при моём задержании следствием обычного головотяпства исполнителей или Сериков реально так поставил работу в своём райотделе, что его и без натяжек есть за что арестовывать. И это будет только справедливо.

Почему-то на ум приходит опять история. Я далеко не фанат ни Сталина, ни периода 1930–1960 годов. Но насколько нам преподают на истории, при всех беззакониях, творившихся в те времена, о проблемах с добросовестностью на местах речь не шла. И образ Жеглова у братьев Вайнеров, который, не задумываясь, отдаёт свой и Шарапова паёк до конца месяца чужим детям, – никак не натяжка. Хоть сам Жеглов далеко не ангел, но ради своих нематериальных ценностей он выкладывался на все сто. И в его системе ценностей бабло точно не фигурировало ни в первой десятке приоритетов, ни в первой сотне.

По части компетентности и профессионализма райотдел конкретно Серикова меня ничем не поразил. К сожалению.

– Я нахожусь под охраной по ряду обстоятельств, о которых мне рассказывать запрещено. И буду вам очень благодарен, если и вы дальше эту информацию не распространите, – не вижу смысла скрывать от них очевидное, тем более что они видели прибытие ГБР своими глазами.

Завучи снова кивают, глядя на меня, как загипнотизированные. Интересно, а если бы здесь сейчас был Али Шафетович? Он бы их быстро привёл в чувство?

– Когда лейтенант из «неправильного» экипажа собрался нас всех забирать, прибыла моя охрана, – продолжаю убаюкивать их голосом. – У их организации приоритет по закону выше, да и процедуры полиция явно нарушала, вы сами видели.

Сбрасываю в кармане входящий звонок, чтоб не прерывать разговора с преподавателями, и продолжаю:

– Прибывшая охрана дала возможность повторно связаться с опекуншей, и она лично устранила недоработку сотрудника.

– А этот подполковник, что приехал и порядок навёл, он кто? – постепенно оживая, интересуется завуч старших классов.

– Дэвэбэ. Департамент внутренней безопасности – видимо, из управления по городу, – удивлённо смотрю на неё. – Он же сам представился.

– Да мы не поняли, – смущается завуч по воспитательной работе. – Мы ж не в курсе оргструктуры полиции.

Хм. Не перестаю удивляться этому миру. Взрослые и самостоятельные люди проживают целую жизнь, не удосуживаясь позаботиться об изучении деталей мира, который их окружает. Более того, деталей общества, обеспечивающих их личную безопасность.

– Мне опекунша сообщит вечером, чем закончились анализы и что дальше, – добавляю, замечая радость в глазах обеих завучей. – Если хотите, перешлю вам на ватсап. Но это будет после десяти вечера.

Выходя из школы, перезваниваю на номер, с которого звонили во время моей беседы с завучами:

– Добрый день. Вы только что звонили мне, я не мог разговаривать.

– Саня, привет! Это Тимур! Можешь говорить?

– О, привет, пропажа, – улыбаюсь. – Давай, я тебя наберу? Чтоб ты свой баланс не тратил?

– Не нужно. У меня безлимит, – солидно отвечает Тима. – Мне от твоей Лены и телефон привезли, и он сразу со стартовым пакетом был. Лена говорит, чтоб я всегда на связи был.

Точно. Мы так и собирались сделать, но Лена, видимо, вообще поручила это каким-то ресурсам компании отца.

– А кто телефон привёз? – спрашиваю на всякий случай.

– Так из банка. Он привёз, и тут же перезвонила Лена – она разве тебе не сказала?

– Видимо, забыла. Тима, я тебе очень рад, но сейчас буду бежать. На бегу разговаривать неудобно, – продолжаю улыбаться. – Слушаю тебя внимательно.

– Можешь помочь с работой?

– Так. С этого места подробнее, – я даже останавливаюсь.

– На прямом эфире, когда в КЛУБЕ ЧЕМПИОНОВ в вашей школе ты выступал, ты сказал, что за лето заработал три тысячи долларов. Ты, как и я, несовершеннолетний. Значит, какая-то работа возможна. Вот и я тоже хочу, как ты.

Вообще, тут, конечно, есть прямой конфликт. Логики и закона. Эксплуатация детского труда, с одной стороны, не комильфо. Но лично мой дед уже в семь лет кормил гусей, засыпал корм поросятам, а ведро весит до двенадцати килограммов, на секунду.

И никому в семье и в голову не приходило его от этого детского труда освободить. Иначе семья просто не выжила бы.

– Тима. Есть работа на мойке, по крайней мере, я там начинал. Ничего не обещаю. Поговорю.

– …Ну, даже не знаю, что сказать, – разводит руками Смоляков, затем подходит ко мне и мощно хлопает меня по плечу, чуть не сбрасывая обратно в бассейн. Из которого я только что выбрался после серии пяти заплывов по восемьсот метров в разных режимах.

– Виктор Александрович, ну не томите, – прошу его. – Сколько?

– Как ни смешно, из восьми с половиной минут вышел.

– Ну-у-у, это не интересно, – разочарованно тяну в ответ. – Не понимаю вашей радости. И раньше же выходил. Что такого…

– Раньше ты выходил только на соревнованиях. После периода подготовки. А сейчас вышел на тренировке, и на каждой из дистанций, – выдержав мхатовскую паузу, едва не светится Смоляков.

– Ух ты, – а вот тут от радости и я готов его расцеловать. – Я же силы экономил, рассчитывал и растягивал! Чтоб все пять раз нормально доплыть!

– А я о чём, – довольно улыбается Смоляков.