Чтение онлайн

Видимо, с написанием книг у него не очень, а подработка актуальна. Судя по некоторым деталям, опером он не является. Стало быть, покупка машины в течение первого года службы на «левые» доходы ему точно не светит (да, я уже знаю и эти детали от Роберта Сергеевича и от Лены).

– …опуская вопросы легитимности, мне просто интересны мотивы, – спрашивает он меня, Юлю и её подруг. – У вас всё неплохо с успеваемостью и без общественной нагрузки. Таким откровенным конфронтом вы однозначно привлечёте к себе внимание не только сверстников в сетях, но и педагогического коллектива, с которым вам ещё, худо-бедно, пару лет жить и, что важнее, сдавать выпускные экзамены. Вы не опасаетесь? – он с искренним интересом смотрит на каждого из нас по очереди. – Вам не кажется, что спокойнее было бы не выделяться из толпы, а мирно дослужить эти два года? В смысле, доучиться…

По классу проносится смешок, он сам тоже улыбается.

Вообще, к нашей дрессировке по своему предмету он относится достаточно формально, утверждая, что кому в жизни понадобится – те сами всё выучат и освоят. А кому не надо, тем впихивать этот предмет бессмысленно.

– Оговорка прямо по Фрейду, – замечает Юля под повторный смешок класса. – Но пусть начнёт Саша, тут он ответит лучше, – Юля стесняется сказать, что эту кашу заварил я.

Мне кажется, сам преподаватель ещё не далеко ушёл от нашего возраста. Интерес его искренний, да и разговор ведётся при всём классе. Потому отвечаю, ничего не скрывая:

– Мне не нравятся шаблоны. Шаблоны решений, шаблоны моделей поведения. Особенно, если это чужие шаблоны, которые создавались не для того, чтобы максимально раскрыть мой потенциал, как личности.

– Как интересно, – оживляется преподаватель. – А для чего, с вашей точки зрения, общество формирует модели поведения? Устаканивая их, как ты говоришь, в шаблоны, которые, как кажется мне, и призваны работать на социализацию?

– Лично я бы выделил, как минимум, два варианта, – смотрю на него, приподняв правую бровь. – Первый: модели поведения, возникшие в обществе эволюционным путём. Например, институт брака. Мне так кажется. Второй вариант: модели поведения, импортированные в общество извне. Например, Павлик Морозов.

– Ну и пример, – смеётся он. – Но речь-то о школе. Вы уверены, что точно оцениваете ситуацию и что ваш анализ, при долгосрочном планировании, ведёт к вашим целям точнее, чем наработанные Государством и Обществом методики?

– Уверены, – звучит сразу с нескольких сторон.

– Вопрос комфорта, – продолжаю я. – Есть наработанные шаблоны – я сейчас о целях образовательного процесса. Они удобны взрослым: можно работать, повторюсь, по шаблону, и плюс в том, что не нужно напрягаться. А есть требования сегодняшнего дня. Лично наше мнение: сверка целей образовательного процесса в исполнении педколлектива (с одной стороны) с требованиями текущей обстановки в нашем видении (с другой стороны) должна в наше динамичное время проводиться регулярно. Но этот процесс, с нашей точки зрения, либо отсутствует, либо крайне непрозрачен для нас, чтоб сказать мягко. Мы – то поколение, которое не хочет, что его разыгрывали втёмную.

– Какая интересная терминология… – продолжает посмеиваться каким-то своим мыслям преподаватель. – Нормы старшего поколения, стало быть, для вас тесны?

– У меня дедушка не водит машину. Вообще. Хотя по финансам можем себе позволить, как и все остальные родители конкретно в этом классе. Для него водить – это слишком сложно, да ещё в условиях нашего большого города с загруженными дорогами. И для его поколения это – норма. По крайней мере, за рулём из его ровесников-друзей менее пятнадцати процентов. Его, в частности, и их вообще более чем устраивает общественный транспорт. Потому что навыков для овладения вождением у них нет, и желания их приобретать меньше, чем то количество усилий, которое нужно для этого приложить. И вот мой вопрос: а наше поколение согласно жить так же? Или всё-таки у нас другие требования к уровню комфорта? – мы это обсуждали в классе, а преподаватель права не далеко от нас ушёл по возрасту. Надеюсь, мысли о зонах комфорта старшего поколения, находящегося сейчас у власти в стране в глобальных масштабах и его посещали не так давно. – Ну, и главное. Процессы в нашем государстве вообще очень похожи на процессы в нашей школе: есть Лидер. Он так и называется даже в Конституции: Лидер Нации. В школе его роль выполняет Директор. Общее между ними: их никто не избирал, – улыбаюсь. – И большинство тех, кто им вынужден подчиняться, не довольны качеством их работы. Не довольны тем, как они реализуют свои функции. Даже больше. И наш Директор, и Лидер Нации искренне считают, что они вправе определять курс коллектива, который их, по-хорошему, не избирал, но которым они руководят.

Брови преподавателя медленно ползут вверх.

– Потому наш Ученический Совет, стихийно переходящий в митинг школьников – это учебно-тренировочное упражнение на тему УПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВОМ. Лично я считаю, что НЕ УПРАВЛЯТЬ государством нельзя. И управлять им должен КАЖДЫЙ ГРАЖДАНИН. Как вариант – через реализацию своего избирательного права, как учит и ваш учебник, – в этом месте взгляд преподавателя успокаивается, и он сосредоточенно кивает. – Наше мнение: если лично ты отстранишься от этой функции, лично для тебя твоё Государство будет неуправляемым. Я в таком мире жить не хочу. Чтобы строить другой мир, надо учиться. Мы просто тренируемся: человек, пока жив, вообще имеет право на многое…

На следующем этапе становится понятно, что какой-то профессиональный интерес нашего преподавателя берёт верх над педагогическими задачами, и он, вступая в дискуссию, наводящими вопросами выясняет для себя наши намерения и цели. В таком вот общении проходит весь урок, в результате которого, правда, весь класс дружно получает пятёрки.

Неожиданный финал. Похоже, наш лицей – просто какая-то развлекуха для нашего преподавателя.

На перемене после пятого урока иду в столовую – поесть дома не успел. В столовой быстро набираю суп, салат и котлету, сажусь есть за самый угловой столик: до следующего урока всего десять минут.

Между моими супом и котлетой в столовую развинченной походкой вваливается Сява и, не глядя ни на кого, направляется к раздаче. Где нагребает полный поднос еды и плюхается за соседний стол. Видимо, он набирал сразу на троих, поскольку ещё через минуту к нему присоединяются Белый и Сериков. Я по инерции торможу от недосыпа, потому не сразу соображаю взглянуть на их мозги. После чего отодвигаю котлету и пишу Лене:

– Тут эта «святая» троица – опять точно датая. В столовой жрут, как не в себя. Вижу, что чем-то задвинулись. Тормозят, говорят растянуто, протягивая гласные. Как-то неестественно. Ты просила тебе свистнуть, если это опять случится.

Ответ от Лены приходит почти молниеносно:

– Поняла. Спасибо.

И ещё через минуту:

– Сейчас будут приниматься меры. Блин, менты могут протянуть несколько минут, я с ними через батину СБ контачу. Мелкий, ты там подстрахуешь?.. 0_0

– Да, конечно.

Ещё буквально через полторы минуты в столовую влетает завуч по воспитательной работе. Она оглядывается по сторонам и сходу направляется к столику троицы, где пытается взять быка за рога:

– Посмотрите мне в глаза!

– В чём дело? Мы просто едим, – ненатурально и фальшиво выдаёт Белый, пытаясь изобразить лицом негодование. Но мимика получается какой-то смазанной и вообще больше похожей на гримасу.

– А в чём дело? – следом за Белым почти нормальным тоном удивляется Сериков, который, видимо, либо принял меньше, либо переносит дурь лучше.

Завуч смотрит в глаза всем троим и с удовлетворением бросает:

– Вот сейчас и разберёмся, в чём дело. Сидите тут и ждёте.