Чтение онлайн

Он обернулся и увидел трех всадников. Один держал горящий факел. В свете факела галл разглядел черных атлетов Ашаики, африканской возницы. Той, с которой так недоброжелательно сегодня утром на арене для тренировок обошлась Металла. Головы их больше не украшали красивые каски с плюмажем. За ними на лошадях ехали ретиарии[56] с трезубцами в руках и свернутыми сетками, закрепленными у лук седел. Они сопровождали цизий, легкую повозку, запряженную двумя лошадьми, которыми управлял стоя негр.

В одно мгновение они окружили Суллу, как будто они хотели отрезать ему путь к Аппиевой дороге. Однако величественные негритянские всадники смотрели на него доброжелательно. Один из тех, кто подъехал раньше других и явно командовал отрядом, обратился к нему с доброй улыбкой:

– Ave, господин Сулла! Мы счастливы встретить тебя, пока ты не покинул нашу деревню...

У Суллы был с собой только короткий меч, закрепленный на седле. Всадников было семеро.

– Мы знали, что ты захочешь справиться о здоровье нашей хозяйки Ашаики, перед тем как вернуться во дворец. И чтобы ты не заблудился по дороге, поехали за тобой. Мы проводим прямо к ней...

– Тронут вашей заботой, – сказал галл. – Но если вы мне скажете, как себя чувствует Ашаика, то я не буду беспокоить ее в столь поздний час...

– Она чувствует себя хорошо. Хотя сломанная рука у нее еще болит. Ей нужно полежать некоторое время из-за полученных сегодня утром ранений.

– Передай мои сочувствия и скажи, что я сурово наказал Металлу за то, что она сделала сегодня утром вопреки существующим правилам и контрактам.

– Мы знаем, господин Сулла. Слух об этом уже дошел до нас.

– Так я возместил вашей хозяйке физический и моральный ущерб. Позвольте мне продолжить путь. Завтра днем я обязательно должен быть в Городе...

Негр огорченно покачал головой.

– Прости меня, господин Сулла, – сказал он, – но мы не можем отпустить тебя. Мы специально караулим тебя у школы Металлы. Наша хозяйка строго приказала привезти тебя к ней. А раб может только повиноваться.

Сулла подумал, не пустить ли вскачь лошадь и не прорваться ли сквозь строй. Сегодня утром он сам выбрал этого коня, имея в виду именно такие случаи. Да и конь был резвым. Негры не осмелятся его сбить. Сможет ли он домчаться до оживленной Аппиевой дороги раньше их?

– А почему, – спросил галл, – твоя хозяйка так хочет встретиться со мной прямо сегодня вечером?

– Она сказала: «Ждите Суллу. Если он выйдет из школы, значит, не остался у Металлы. Тогда передайте, что я прошу его в свою кровать». Сможешь ли ты унизить нашу хозяйку, отказавшись от ее приглашения? Я не могу в это поверить...

– Боюсь, к несчастью, так и будет, – сказал галл.

После этих слов поднял на дыбы лошадь и направил на своего собеседника, чтобы тот освободил ему дорогу. Однако черный жеребец не привык уступать (ему не впервой было сражаться за кобылу и отбиваться передними копытами и зубами). Он тоже встал на дыбы, ударил копытами, гневно заржал и укусил противника. Оба всадника вылетели из седла, а ретиарии, которые следили за Суллой с самого начала поединка, поспешно набросили на него сети. Галл выхватил свой меч, но не успевал им резать все новые и новые сети. И вот ретиарии, соскочившие с коней, покатили галла по земле, как рыбаки пойманного дельфина. Они подхватили его, беспомощного, и быстро отнесли в цизий. Вскочили в седла и помчались галопом, уводя лошадь Суллы под уздцы.

Бешеным галопом промчались по пустынным улицам, пока Сулла не услышал, как две створки ворот закрылись за ними.

Негры соскочили с коней, веревкой обвязали ноги пленника, все еще завернутого в сети, и понесли через сад и двор, там и сям освещенный зажженными факелами. Наконец его внесли в патио, прилегавший к зданию внушительных размеров. Центр его занимал бассейн из керамической плитки и явно предназначенный для купаний. Он наполнялся водой, вытекающей из пасти бронзового льва. Негры ушли. Сулла услышал шум закрывающейся решетки. Итак, он пленник. Потом до его ушей донесся детский или девичий смех. Бледная луна едва освещала патио. Сулла повернул голову на голоса, увидел свет масляных ламп, скользящих в отполированных колоннах. Вновь послышался смех и топот босых ног. Пять масляных ламп приблизились, и он увидел пять молодых и совершенно черных девушек, не имевших другой одежды, кроме ожерелья из мелких белых ракушек на поясе. Ожерелье перепонкой спускалось вниз до пупка и поднималось сзади, проходя между ягодицами. Груди их имели форму груш, белые зубы сверкали в полумраке, стоило им только рассмеяться или заговорить. Языка девушек Сулла совершенно не понимал. Головы украшали сложные прически из тонких завитых косичек, украшенных теми же ракушками, что и ожерелье на теле. Они поставили лампы на плитки пола и начали распутывать веревки на ногах Суллы.

Галл не оказывал никакого сопротивления. Оказаться в руках Ашаики было наименьшей опасностью, которая только могла его подстерегать во время поисков убийцы Менезия.

Молодые девушки раздели его. Он сел на край бассейна, и они принялись намыливать ему все тело. Потом заставили его лечь, принялись растирать спину сухими мочалками. Такие мочалки изготавливали из некоторых сортов сушеных тыкв, оставляя лишь волокнистую часть. Затем они перевернули его на спину. А когда одна из них занялась его членом, то все громко рассмеялись и неожиданно столкнули в бассейн, куда бросились сами.

Потом две девушки взяли пленника за руки и подвели к мраморным ступеням бассейна.

Они суетились около него, брызгали ароматизированной водой, присыпали тальком. Затем нарядили в ночную сорочку из шелковой ткани и повели в глубь патио, освещая путь масляными лампами. Так он попал в длинный коридор, стены которого были обшиты панелями из отполированной до зеркального блеска меди.

Шествие углубилось по коридору, и в каждой зеркальной панели отражалась группа: коренастый галл в рубахе и совершенно нагие голые девушки, будто молодые демоны. Коридор вывел их в большую комнату. Посередине стояла белая кровать, вся из слоновой кости. На кровати, опираясь на подушки, возлежала Ашаика в набедренной повязке, прикрывающей лишь низ живота и верхнюю часть бедер. Рука молодой женщины была в гипсе, все же остальное было безупречно и вызывало восхищение: будь то груди, раскрашенные в боевые цвета, которые Сулла отметил еще утром, или плоский живот и безупречные ноги.

– А, Сулла! – пропела Ашаика своим мелодичным голосом. – Я очень боялась, что ты отправишься в Рим с охраной. Благодарение богам, ты оказался человеком презирающим опасности! И мне удалось заполучить тебя на этот вечер. Прошу, проходи и садись рядом со мной поближе...

Молодые девушки не дали галлу времени опомниться, подхватили обе руки и подвели к кровати своей госпожи.

– Посмотри, что твоя британка со мной сделала, – продолжала она. – Пройдет месяц, не раньше, прежде чем я смогу управлять лошадьми.

Она взяла руку Суллы своей здоровой рукой. Галл заметил, что и рука ее была так же красива.

– Ты должен мне все возместить, не так ли? – Рассмеялась. Потом сказала серьезнее: – Я так счастлива. Ты здесь... Всю неделю только и слышала разговоры о тебе. И все, что ни говорили плохого, убеждало меня, что ты хороший человек... А таким женщинам, как я, не часто в жизни встречаются хорошие люди. И я захотела во что бы то ни стало встретиться с тобой... и преподнести тебе то, что я...