Дикари
Шрифт:
– Их много, и я сейчас кого-нибудь срочно позову.
– А свободные люди?
Управляющий раб улыбнулся:
– Не очень много, господин Сулла. Как ты знаешь, у гладиаторов все или почти все – подневольные люди... Но все-таки такие есть.
– Хирург?
– Нет, хозяин. Он по своему положению не свободен. А вот старый всадник по имени Кассий Карвиний. Он переселился сюда из-за любви к гладиаторам. Он покупает и перепродает их, ставит большие суммы. Карвиний глух, как тетерев, но из хорошей семьи и к тому же живет около школы.
– А ты слышал, мне говорили, о некоем Арпокрасе, который содержит лупанарии?
– Конечно, хозяин. Точно, он должен быть свободным человеком. Мы разыщем его, как ты хочешь того. Он будет польщен...
– Найди еще двоих и поскорее собери всех в атрии.
Рабы сразу же отправились на розыски нотариуса. А галл принялся за фрукты, стоявшие перед ним. Приближалась ночь. Вошли слуги, внесли масляные лампы и повесили в специально отведенных местах. Гладиаторы и челядь, которые присутствовали при наказании Металлы, не решались уйти. В надвигающихся сумерках теснились группками в перистиле[54], надеясь вновь увидеть ужасного галла. Они все еще испытывали ужас, охвативший всю школу при объявлении о немилости возницы. Прошедший после смерти Менезия слух о том, что якобы Металла была виновной или сообщницей в отравлении патриция, вдруг принял ясные очертания. Он и был предметом жарких споров и разговоров.
Первым вошел нотариус. Два его помощника несли свои письменные приборы. Он прослышал о наказании кнутом только под вечер. Следуя римской традиции, в его предместье все так же отправлялись на улицы или в таверны в поисках сплетен, свежих новостей и компании. И теперь он был счастлив встретиться с этим необычным галлом, который взбудоражил все местное население.
Церемонно поклонился Сулле.
– Я – нотариус Папиний, – объявил он, – польщен знакомством с тобой. Мне и раньше приходилось составлять документы по просьбе секретарей усопшего Менезия. Чем я могу быть полезен?
– Составить акт об освобождении, – сказал Сулла.
– Конечно, необходимо четыре свидетеля, свободные по своему состоянию...
– А вот и они...
В эту минуту вошел римский всадник Кассий Карвиний, сутулый, с белыми волосами, в руках акустический рожок из слоновой кости.
– Я счастлив познакомиться с тобой! – прокричал старик прямо Сулле в лицо, как делают все глухие люди. – Тебе повезло, что ты обладаешь такой красивой и смелой рабыней, как Металла!
Прислонил рожок к уху и указал галлу рукой на рожок: мол, говори туда.
– Прости, что побеспокоил тебя, Карвиний! – прокричал Сулла в аппарат. – Знаешь ли ты, что Металла не всегда послушна? Своевольная и упрямая!
– Так в чем же дело! – смеясь, проорал Карвиний. – Заставь ее повиноваться! Накажи ее кнутом, если надо!
– Что я и сделал!
– И правильно, – одобрил его старый всадник. – Кнут! На двух столбах и держится могущество Рима: смелость легионов и покорность рабов... Империя и существует до тех пор, пока будут соблюдаться эти два условия!
Вскоре появился гладиатор Алсцистий из соседней школы. Он принадлежал к свободному сословию и избрал столь опасное ремесло после службы в легионах, как многие и делали. Алсцистий, выживший после многочисленных ранений, покинул арену. Но перед тем соблазнил достаточно обеспеченную вдову из патрицианской семьи Торквати. Она не жалела денег на его содержание, но он отчаянно скучал. Проводил время в попойках и играх с гладиаторами. Немного позже предстал оружейный мастер, прибывший из Испании в Субреат в поисках заказов. Его нашел прямо на улице один из помощников управляющего Сальвия.
И наконец появился Арпокрас, в безупречной тоге, тщательно причесанный и более вычурный, чем утром, когда Сулла встретил его на скамейке арены. На ногах у него были надеты сандалии из белой кожи, подбитые золотыми гвоздями.
Сначала он в восхищении уставился на серебряную статую Металлы на колеснице, которая привлекала к себе взоры всех, кто входил в атрий. Потом увидел Суллу, стоявшего между всадником Карвинием и торговцем оружием из Испании. В изумлении остановился.
– Вот те на! – закричал он галлу. – Какое совпадение! Тебя тоже пригласили в свидетели!
И, вдруг осекшись, замолчал. Видя, как держится Сулла и как ведут себя все вокруг него – и управляющий, и рабы, – он понял, что галл, которого он встретил на скамейке утром, и мог быть тем самым галлом Менезия.
Сулла подошел к нему:
– Ave, Арпокрас! Я обещал, что встречусь с тобой, как только у меня будет время...
– Всемогущие боги! – воскликнул Арпокрас. – Ты! – И так как он уже был в курсе насчет Металлы, то спросил вполголоса: – Правда, ты наказал ее кнутом?
– Да, – сказал Сулла.
Спросил еще тише:
– Она не хотела подчиняться?..
– Точно, – ответил Сулла.
– Значит, ты поступил как Вибий?
– Именно так, – сказал галл.
Арпокрас подумал одну минуту, потом продолжил:
– Ты прав. Если даже на нее и расходуются миллионы, но она все равно твоя рабыня. Она должна тебе подчиняться.
– Я тоже так думаю.
– Если рабы не повинуются, – сказал Арпокрас, качая головой, – значит, в нашем обществе не все в порядке... Ни тебе домашнего спокойствия, ничего не будет. Ни лупанариев... Тогда и я разорюсь, – заключил он.
– Ничего такого не случится, – сказал, улыбаясь, Сулла.
Повернулся к нотариусу, который разглагольствовал перед экс-гладиатором Алсцистием, сделал ему знак. Нотариус в ответ жестом позвал своих двух помощников. Те держались где-то позади с секретарями школы. Откашлялся и провозгласил:
– Мы собрались по просьбе бывшего офицера-легионера Суллы, наследника патриция Менезия и владельца школы «Желтые в зеленую полоску». Собрались, чтобы составить акт об освобождении согласно установленной форме... Также у нас имеются четыре свидетеля...