Чтение онлайн

В общем, уже в мае стало ясно, что полностью парализовать страну арабская забастовка не смогла. С другой стороны, и арабы увидели, что евреи «сидят за оградой». Эта пассивность была расценена ими как трусость евреев, окончательно убедив, что стоит действовать преимущественно силовыми методами.

Международная обстановка была такова, что престиж Муссолини, теперь врага англичан, возрастал: летом 1936 года, когда едва закончилась война в Эфиопии, начался франкистский мятеж в Испании. Муссолини и Гитлер пришли на помощь Франко. Хотя официально союз обоих диктаторов будет заключен лишь осенью 1936 года, фактически он существовал уже летом. Муссолини очень старался продемонстрировать военную мощь в тандеме с Гитлером. В первые месяцы войны в Испании это ему удавалось: он послал в Испанию в несколько раз больше людей и затратил там много больше денег, чем Гитлер. Так что арабы считали фашистскую Италию великой державой и надеялись на ее столкновение с Англией.

Итак, они решили применить силу. Летом 1936 года, несмотря на то, что на Земле Израильской было уже немало английских войск, весь горный район, так называемый «опасный треугольник» между Шхемом, Дженином и Туль-Каремом (не правда ли, знакомые израильтянам названия?) оказался в руках восставших арабов. В этих местах было мало дорог, поэтому англичане с их техникой действовать там практически не могли.

В «треугольнике» располагалось несколько банд. Они казались маленькими, члены их прятались в горах, но перед каждой предстоявшей операцией разрастались за счет местного «мирного» люда.

Пришлось англичанам пересаживаться на ослов и мулов, как в старые добрые времена. В августе в Страну Израиля прибыл Фавзи эль Каукджи, участвовавший ранее в мятежах против французов на юге Сирии и считавшийся храбрым бойцом с колониализмом [40] . В 30-х годах он обитал в Ираке. С ним прибыло много оружия, к нему стягивались добровольцы со всего арабского Востока. Все местные главари банд признали его старшинство. Каукджи попытался скоординировать действия арабов.

Ядром его сил были 3 роты добровольцев — иракская, сирийская и друзская.

Уже к осени англичанам все это стало надоедать: «Британский лев» решил показать зубы. Англичане перебросили на Землю Израильскую изрядные силы и, главное, дельного генерала — Джона Дилла. Генерал-лейтенант Дилл был «человеком на своем месте». Он не намеревался убеждать кого-либо или вступать в переговоры. Он был уверен, что на Востоке уважают силу и только силу, которую и надо демонстрировать.

В то же время начали «требовать подвигов» и от Каукджи. Содержание иностранных добровольцев встало арабам «в копейку», а средств-то из-за забастовки не хватало. Каукджи, видимо, лучше других понимал, каково реальное соотношение сил, но все, сверху донизу, требовали от него эффектных действий. К слову сказать, подобные тенденции характерны для арабов и по сей день: сдержанность они традиционно принимают за слабость и наглеют.

Столкновение Дилла и Каукджи произошло осенью. Численный перевес был на стороне англичан. Кроме того, их поддерживала авиация. Арабов легко разогнали, Каукджи и большинство его добровольцев бежали из страны. Англичане быстро заняли Шхем, Дженин и Туль-Карем. Арабский Совет официально объявил о прекращении забастовки. Тогда все могло бы и закончиться. Тем более что арабы, не ожидавшие такого поворота, оказались раздавлены морально. Тут-то и вступила в дело «политика умиротворения».

И все-таки, что конкретно делали евреи в 1936 году, помимо экономической борьбы с арабской забастовкой? Одной из положительных сторон политики «хавлага» — «сдержанности» — было сотрудничество с англичанами, которых тяжелая обстановка заставляла прибегать к помощи евреев для охраны самых разных объектов, таких, например, как железные дороги, которые тоже подвергались атакам. Охрана эта была разной. Частично она оплачивалась британскими властями, частично — еврейскими учреждениями. Но это все же были детали. Важнее, что к концу 1936 года около 3 тысяч евреев легально имели оружие и их количество все возрастало. Практически все они были членами «Хаганы». Теперь имелась возможность легально обучать владению оружием. В дальнейшем, весной 1937 года, к этому удалось так же легально привлечь английских сержантов. Это была положительная сторона «хавлаги». С другой стороны, эти бойцы оказывались под полным контролем англичан, с которыми Бен-Гурион считал важным сохранять хорошие отношения. «Арабов, — говорил он, — рано или поздно простят. Что бы они ни сделали, все будет забыто. А вот нам никто ничего не простит».

Но были в «Хагане» и люди, считавшие, что проявлять сдержанность («хавлага») — не значит сидеть за оградой, нужно сделать оборону активной. Первым начал такие действия наш старый знакомый — Ицхак Саде. В те годы ему было уже 46 лет, выглядел он степенно и носил очки. Но боевой задор в нем не угас. Летом 1936 года Ицхак Саде был послан «Хаганой» организовать оборону западных пригородов Иерусалима, которые обстреливались каждую ночь с соседних холмов. С тех самых холмов, на которых сейчас уже находятся еврейские кварталы. Саде лично стал во главе небольшого отряда, каждую ночь отправлявшегося в горы и сражавшегося с арабами, обстреливая деревни — «гнезда» банд. Постепенно отряд увеличился до 70–75 человек. Обычно использовалась тактика «молота» и «наковальни». «Молот» — подвижная группа — гнал арабов на сидевших в засаде бойцов «наковальни». Тактика эта была отнюдь не самой безопасной, так как ночью вполне можно было перестрелять и друг друга. К счастью, все проходило отлично: Саде хорошо обучил людей. Он не только командовал, но и лично участвовал в схватках. И еще он рассказывал своим молодым бойцам о Трумпельдоре. Позднее, в 1937 году, когда его направили обеспечить безопасность больших каменоломен, снабжавших стройматериалами Тель-Авив, Саде дополнил свою тактику следующим приемом: он со своими ребятами запросто среди бела дня захаживал в арабскую деревню, известную отнюдь не мирным нравом. Отбиралось для таких мероприятий человек 6–7, которые шли в кафе, посиживали там, неторопливо попивая кофе и болтая с хозяином о том, о сем. Затем расплачивались и не торопясь уходили. На арабов это производило впечатление. И на евреев тоже. С англичанами же было джентльменское соглашение — они не мешали.

Летом бурного 1936 года случилось событие, очень важное для дальнейшего повествования. Но тут надо начать издалека. Фамилия Вингейт (Wingate) к тому времени была уже известна на Ближнем Востоке. Рейджинальд Вингейт был одним из самых высокопоставленных и заслуженных британских деятелей в нашем регионе. Его карьера началась задолго до Первой мировой войны — на рубеже XIX–XX веков, когда англичане сражались в Судане с мусульманскими фанатиками — «махдистами» [41] . Тогда Рейджинальд впервые отличился — был начальником британской разведки и хорошо себя показал. Кстати, в тех событиях участвовал и Черчилль, написав о них впоследствии книгу «Речная война». А командовал английскими войсками Китченер. С тех пор Рейджинальд дослужился до должности Верховного комиссара Египта (полунезависимого). Именно он в Первую мировую войну организовал посылку из Египта всего необходимого для арабских повстанцев Лоуренса Аравийского. Словом, в те годы в нашем регионе это был «большой человек». Вейцман познакомился с ним лет на 20 раньше, чем с Ордом Вингейтом — главным героем этой сказки. Когда Вейцман прибыл в наш регион в 1918 году в составе сионистской комиссии, то получил, по его словам, много ценных советов от Рейджинальда Вингейта, хорошо знавшего арабов. Советы эти, по сути, сводились к тому, что арабу верить нельзя, ибо у него в каждую фразу вложено много разных смыслов. (Тогда так считали многие европейцы, жившие на Востоке.)

Рейджинальд Вингейт, как и большинство британских «практиков», выступал против Декларации Бальфура, указывая, что в Египте она разозлила и мусульман, и христиан. В общем, сэр Рейджинальд был обычным британским колониальным деятелем высокого ранга. Наш же главный герой, Орд Чарльз Вингейт (Orde Charles Wingate), хоть и дослужился до генеральского чина лишь к концу жизни, обычным отнюдь не являлся. Часто пишут, что он был двоюродным братом Рейджинальда, но, как я выяснил, двоюродным братом верховного комиссара Египта был не сам Орд Вингейт, а его отец. К тому же наш герой состоял в родстве и с Лоуренсом Аравийским, отец которого являлся родственником матери будущего «Лоуренса Еврейского». Орд Вингейт родился в Индии в 1903 году в аристократической англо-шотландской семье. Отец дослужился до полковника. Но жили они очень скромно, почти бедно — много жертвовали на благотворительность. Семья отличалась религиозностью, так что не вызывает удивления и религиозность самого Вингейта. Неудивительно и то, что он выбрал военно-колониальную карьеру: это была семейная традиция. Труднее понять, где и почему Вингейт начитался Маркса и как это у него сочеталось с религиозностью и службой в колониальных войсках. Вообще, Вингейт был человек эксцентричный. Получив военное образование, усовершенствовался в арабском языке, потом попросился на службу в Судан, где его родственник Рейджинальд Вингейт был всемогущ. Орд с его помощью поступил в 1927 году на службу в «Силы защиты Судана». Это была колониальная часть, в которую вербовались местные жители. Командовали ею английские офицеры. Тут были свои плюсы и минусы. Часто приходилось подолгу жить в совершенно диких местах. Зато молодые офицеры получали такую самостоятельность и такую власть, о которых не приходилось и мечтать в других частях. Если в регулярной армии Вингейт числился лейтенантом, то в суданских силах он был «бимбаши» — довольно высокий чин, что-то вроде майора. Там вполне проявился характер нашего героя. Когда он во главе небольшого отряда ловил у эфиопской границы браконьеров — охотников за слоновой костью (слонов уже тогда охраняли), людей вовсе не безобидных, все шло прекрасно. Когда же надо было служить в более окультуренной местности, где присутствовало начальство, — «прекрасно» не было, ибо начальства он просто не выносил. Оно его, кстати, тоже. Когда Вингейт стал знаменит, о его нестандартном поведении складывали легенды… Орд отличался великолепной физической подготовкой. Поговаривали, что в Судане он ставил опыты на себе. К примеру, сколько человек способен пробыть на солнцепеке. Уже тогда Вингейт уверовал, что предназначен для больших свершений. Он даже попытался совершить в Африке одно необычное дело. В тех местах ходили легенды о заколдованном оазисе. «Зарзура» — арабский вариант сказки о спящей красавице. Но некоторые полагали, что в этих легендах есть рациональное зерно и что оазис существует. Вингейт пытался его найти, предприняв очень трудную и опасную экспедицию, но не преуспел. Времена великих открытий в Африке к тому времени уже прошли. Вскоре после этого разочарованный Вингейт вернулся в Англию и женился на прекрасной восемнадцатилетней девушке Лорне. Говорили, что девица тоже была эксцентричной. А еще будто в детстве ей нагадали, что она выйдет замуж за человека, который станет прославленным воином. В Африку после неудачи с оазисом Вингейта больше не тянуло. Он решил служить в Англии.

Изучал разные вещи — от артиллерии до солдатских пайков. Попытался поступить в какое-то очень престижное военное учебное заведение, но конкурс туда был велик, и его не приняли. В Лондоне Рейджинальд Вингейт не был так всемогущ. Орд Вингейт посчитал, что с ним поступили несправедливо, начал скандалить. Трудно сказать, был ли он прав. Но, дабы избавиться от «скандалиста», ему предписали ехать в Палестину в отдел разведки 5-й дивизии. Так летом 1936 года Вингейт впервые оказался на Земле Израильской, в Хайфе, где в английских штабах и столовых только и разговоров было о том, какие евреи плохие и сколько из-за них неприятностей. Он слушал, слушал, да вдруг и сказал: «Все против евреев. Поэтому я — за них».