Чтение онлайн

Так начался союз фашизма с исламом. Муссолини тут, как и во многом другом, оказался первым. Но не главным.

Все же какие-то трудности в Италии из-за санкций возникли. Но говорят, что полумеры хуже всего — их оказалось недостаточно, чтобы остановить Муссолини, но достаточно, чтобы озлобить его и всю Италию. Ибо Италия в этом вопросе полностью поддерживала Муссолини. Все слои общества, от королевской семьи и до последних оборванцев, охватил энтузиазм. И злоба против Лиги Наций, особенно против ее лидера — Британской империи. Вот тогда-то и началось сближение Муссолини с Гитлером. Муссолини решил вести антианглийскую агитацию. Итальянское радио стало вещать на арабском языке и призывать к свержению власти Англии.

Как уже было сказано, христианско-мусульманские отношения были в Эфиопии проблемой давней, многовековой. Периодически межобщинное напряжение доходило до точки кипения. Но и в относительно спокойные времена оно чувствовалось. Муссолини решил действовать по старому римскому рецепту: «Разделяй и властвуй». Так как Эфиопия (Абиссиния) была христианской монархией, он взял на себя роль освободителя мусульман. И вот, в захваченных землях, итальянцы стали опекать ислам. Субсидировали религиозные мусульманские учреждения, заботились о применении в судах законов шариата, основали сеть мусульманских школ, поощряли переход в ислам (не в христианство!) язычников (были и такие в Эфиопии).

Паломничество в Мекку не только поощрялось, но и субсидировалось. Строились тысячи(!) мечетей. Эта пропаганда имела успех. Тамошние мусульмане шли на самое широкое сотрудничество с захватчиками. Все это не могли не заметить в арабском мире. Экстремистски настроенные арабские деятели выражали свой восторг еще в 1935 году (в частности в Иерусалиме). Но все-таки нашлись и более разумные ближневосточные политики и журналисты, указывавшие, что есть и другая сторона медали. Ведь факт — нападению европейского хищника подверглась африканская страна. Муссолини, меж тем, вошел во вкус и решил развить пропагандистский успех. Уже после завоевания Эфиопии (тут я немного забегаю вперед) итальянские власти объявили большую часть покоренной страны мусульманской территорией. Ввели там обязательное изучение арабского языка, до этого в Эфиопии мало распространенного. По-арабски, теперь, стали выходить в тех местах книги, газеты, вещало радио. Официально это делалось для укрепления языкового единства. В Эфиопии много племен и народов. Языковая мешанина была-таки проблемой. Итальянская пропаганда постаралась, чтобы о введении арабского языка узнали и за пределами Эфиопии. Понятно, какое впечатление это произвело в арабских странах. Голоса, критиковавшие Муссолини, стихли. А фашистский диктатор, меж тем, собрал у себя в Ливии (колония Италии с 1912 года) уважаемых мусульманских богословов и объявил себя защитником ислама (1937 год). А то, ведь, после того как Ататюрк в 1924 году уничтожил в Турции монархию и халифат, бедных мусульман и защитить стало некому. Богословы торжественно поднесли ему меч. Его фотографии с поднятым в защиту ислама мечом обошла тогдашние газеты. Саудовская Аравия и Ирак, тогда уже независимые, в числе первых признали захват итальянцами Эфиопии и начали в Италии закупать оружие. Но не много — они еще были бедны. Пока что не пришло время потока нефтедолларов.

Эфиопия еще будет играть роль в моем повествовании. Но сейчас важно, что антибританские настроения среди арабов крепчали и появлялась надежда получить иностранную поддержку. А Англия, в свою очередь, вновь действовала вяло, что, конечно, еще более ободряло ее врагов. Так Муссолини стал главной надеждой арабских националистов. О Гитлере еще не думали. Его время придет потом [34] . Понятно, что в этой новой ситуации Муссолини прекратил шашни с сионистами, в ту пору друзьями Англии. И стал уверять свое окружение, что всегда евреев терпеть не мог. (Официально антисемитские законы по образцу гитлеровских будут введены в Италии в 1938 году).

Разумеется, поставки оружия через Триест прекратились, хотя евреи ещё могли приезжать в Страну Израиля через этот порт.

Кстати, были в 1935 году и другие важные события. Пожалуй, даже важнее итало-эфиопской борьбы, но говорили о них меньше — Гитлер стал вооружаться, не считаясь ни с какими послевоенными ограничениями. Была восстановлена всеобщая воинская повинность. «Умиротворители» опять промолчали. Впрочем, Гитлер бросил Англии кость, заявив, что флот его будет в 3 раза меньше английского. Это успокоило британцев. А напрасно! Во-первых, со стороны Гитлера это не было уступкой. Просто для строительства флота, сравнимого с английским (тем более англо-французским), надо было слишком много времени. Так что Гитлер сознательно готовил флот в первую очередь к партизанским действиям, направленным против английских коммуникаций. Во-вторых, сильное развитие авиации сделало Англию с ее огромной, близко расположенной от континента столицей достаточно уязвимой и без всякого флота. Но «умиротворители» хотели тишины, мира и покоя, и убедили себя, что и Гитлер хочет того же. Он произносил миролюбивые речи, напоминал, что сам был на фронте всю войну. Ну как же он может не хотеть мира!

В дальнейшем немцы преспокойно нарушали договор и строили флот больше положенного, нагло обманывая англичан. Легко обмануть того, кто хочет поверить. В итоге германский военный флот к началу войны хоть и остался много меньше английского, оказался сильнее и опаснее, чем предполагали в Британии.

Наконец уже в 1936 году Лига Наций собралась обсудить дальнейшие антиитальянские действия. В частности, нефтяное эмбарго. Но события приняли совсем неожиданный поворот: в марте 1936 года Гитлер ввел войска в Рурскую область.

Тут надо кое-что пояснить. По окончательным условиям послевоенного урегулирования Рурская область — небольшая, но очень развитая часть Германии, её, как тогда говорили, «индустриальное сердце» — не должна была иметь ни войск, ни укреплений. То есть быть беззащитной со стороны Франции. И пока это было так, можно было не опасаться серьезных осложнений в Европе. Не только к западу от Германии, но и к востоку, ибо восточноевропейские страны находились в союзе с Францией, которая могла бы приструнить Германию. Теперь же все коренным образом менялось. Было ясно, что, установив военный контроль над Рурской областью, Гитлер тут же укрепит границу. Ситуация в Европе менялась колоссально! Теперь мы знаем, что имелся секретный приказ Гитлера: в случае энергичной реакции французов — отступить. Он еще не был готов к большой войне. Но французы не реагировали. Германские войска беспрепятственно заняли Рурскую область и были восторженно встречены тамошними немцами. Да и вся Германия ликовала.

Парижские «умиротворители», при самой деятельной поддержке лондонских «коллег», решили, что теперь, когда исчезнут унизительные для немцев последствия Первой мировой войны, Гитлер поведет себя тихо! «Немцы только навели порядок в своем доме», убеждали они себя.

В общем, потрясение в мире было велико: престиж западных демократий упал окончательно, а Гитлера — возрос.

Арабы, в свою очередь, тоже расценили ситуацию так, что можно переходить к действиям. А об итало-эфиопском конфликте все просто забыли на время. Муссолини воспользовался этим и в мае 1936 года победоносно закончил войну. Император Эфиопии отправился в изгнание. Некоторое время он жил в Иерусалиме — городе имевшем давние религиозно-культурные связи с Эфиопией.

Лондонские «умиротворители» постарались помириться с Муссолини, но он уже сделал выбор в пользу Гитлера. Он теперь тоже презирал Англию. «Это уже не те англичане, что во времена Дрейка», — говорил он Гитлеру, вспоминая о прославленном английском пирате времен Елизаветы. Муссолини ошибся. Когда дошло до дела, англичане оказались именно «те», а вот итальянские фашисты, когда началась большая война, не показали себя достойными наследниками славы древнеримских легионеров. Гитлер в ту пору будет иронизировать: «Муссолини, может быть, и римлянин, но его народ — итальянцы».

Итак, остановить диктаторов, в середине 30-ых годов было относительно легко. Этого не сделали. Потом с каждым годом призвать их к порядку будет все труднее.

Теперь арабским вождям осталось преодолеть последнее препятствие — инертность арабских масс. Тут все было не так-то просто. По двум причинам: с одной стороны, многие арабы уже привыкли к еврейскому соседству. Работали у евреев и с евреями, лечились у еврейских врачей и т. д. С другой — они понимали, что евреи не будут легкой добычей. Если уж в 1929 году арабы встретили яростный отпор, то было ясно, что теперь, когда стало евреев вдвое больше, отпор будет еще сильнее. Они догадывались, а отчасти и знали, что «Хагана» запасает оружие. А узнать им довелось примерно следующее.