Винделор
Шрифт:
Она шла за Эреной, не обращая внимания на людей, которые танцевали, смеялись и наслаждались моментом. Она не могла сосредоточиться на чём-то другом, кроме того, что ждала. Это было не просто желание — это была потребность, которую невозможно было удовлетворить ничем, кроме того, что снимало напряжение.
Эрена привела её в вип-комнату, скрытую за тяжёлой шторой. Здесь было тише, но музыка всё равно пульсировала, как далёкое сердце. Потолок украшали потускневшие фрески — лица, чьи глаза будто следили за каждым движением. Стол ломился от блюд: жареное мясо, политое густым соусом, пирожные с кремом, блестящим, как лак. Но Мира не смотрела на еду. Её взгляд притягивал маленький футляр на краю стола, где, она знала, лежало её спасение. Воздух здесь был густым, пропитанным духами и напряжением, как перед сделкой, которая никогда не проходит гладко.
Мира стояла в небольшой вип-комнате, куда их провела Эрена. Здесь было тихо, музыка едва слышна, а воздух наполнялся не только ароматами дорогих духов, но и тонким запахом еды. Стол, украшенный десятками аппетитных блюд, манил взгляд, но она едва ли могла обращать внимание на еду — её мысли были о другом. В комнате стояли несколько бутылок дорогого алкоголя, но Мира знала, что для неё это не вариант. Она была здесь за другим. Она знала, что это место — лишь промежуточный этап. За этим искусно накрытым столом и богатым окружением скрывался тот, кто мог помочь ей забыться.
В углу комнаты, прислонившись к стене, сидел мужчина с короткой бородой, тронутой сединой. Его пальцы нервно теребили медную монету, а взгляд, цепкий и усталый, скользнул по Эрене и Мире, будто взвешивая их. Он не улыбнулся, лишь слегка приподнял уголок рта, словно знал, что они всё равно вернутся.
— Опять вы, — сказал он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, как у человека, который слишком много говорит по ночам. — Что, старые запасы кончились?
Эрена кивнула, стараясь не встречаться с ним глазами.
— Те, что были в прошлый раз, закончились. Есть что-то ещё?
Мужчина хмыкнул, отложил монету и потянулся к столу. Его движения были медленными, почти театральными, будто он наслаждался их ожиданием. Достав маленькую коробочку, он открыл её, показав ряды таблеток, блестящих, как жемчуг.
— Эти не для всех, — сказал он, глядя прямо на Миру. — Дорого. Но ты ведь не из тех, кто останавливается, правда?
Мира почувствовала, как его слова задели что-то внутри, но промолчала, лишь кивнув. Ей не понравилось, как он смотрел — будто знал, что она уже не сможет отказаться.
Мира и Эрена обменялись взглядом. Цена была высокой, но обе знали, что эффект стоил того. Мира, немного помедлив, согласилась. Не было смысла сомневаться. Она знала, что для неё это было не просто желание — это была необходимость.
Они оплатили, и мужчина аккуратно открыл упаковку, вытащив несколько таблеток. Мира, не раздумывая, закинула первую таблетку под язык. Тот сладкий вкус, моментальное тепло, которое распространилось по телу, сразу затмило её мысли. Боль в животе ушла, тревога исчезла, и всё вокруг стало ярким, живым и обострённым. Мире показалось, что она снова живёт.
Эрена с улыбкой кивнула и быстро попрощалась, покидая комнату. Мира не чувствовала ни усталости, ни скуки. Она пошла в сторону танцпола, где музыка нарастала, а толпа людей, живых и движущихся, становилась всё более захватывающей.
Ритм музыки ударял в виски, заставляя её тело двигаться в такт. Каждое движение было полным наслаждением, каждый шаг — уверенным и плавным. Вся энергия города и ночи вливалась в неё, она ощущала, как каждый порыв музыки проникает в её душу. Танец был для неё чем-то большим, чем просто способом развлечься — это был её способ быть здесь, ощущать мир вокруг себя ярким и беззаботным.
Мира танцевала, поглощённая ритмом музыки, как будто всё вокруг перестало существовать. Тело двигалось на автомате, полностью отдаваясь звукам, которые сливались в одно целое с её душой. В каждое движение она вкладывала не только силу, но и чувства, которые прятала где-то в глубине себя. Время перестало существовать. Она танцевала так, будто каждый танец был её последним, словно через этот танец она могла вырваться из самой себя.
Когда музыка смолкла, Мира пришла в себя, оказавшись на мягком диване в уже знакомой вип-комнате. Она не помнила, как оказалась там, и слегка потянулась, чувствуя усталость, которая, казалось, пропитывала её мышцы. В руках у неё был бокал, а рядом стояла тарелка с деликатесами. Она лениво начала пробовать, не обращая внимания на остальные происходящие события, просто позволяя себе расслабиться. Её мысли медленно расплывались, а ощущения от еды и напитков делали её состояние лёгким и приятным.
Однако её внимание отвлёк голос мужчины, который подошёл к ней и с улыбкой спросил:
— Не хочешь попробовать что-то более интересное?
Мира немного моргнула, не сразу осознавая, о чём он говорит. Но как только мысль о том, что её можно «освежить», вошла в её голову, она без колебаний ответила:
— Да, почему бы и нет?
Мужчина улыбнулся, и его глаза блеснули от какого-то внутреннего знания. Из-под стола он достал небольшой футляр, открыл его, и внутри оказались странные маленькие ампулы. Мира взглянула на них, и её любопытство только усилилось.
Вип-комната дышала роскошью и дымом — мясо, лоснящееся жиром, вино в хрустале, пирожные с кремом, как маленькие трофеи. Мира танцевала, растворяясь в ритме, который заглушал всё: ссору с Илаем, его слова о чести, её собственную пустоту. «И что ему не нравится? — думала она, кружась. — Это и есть жизнь».
Мужчина с бородой поймал её взгляд из угла комнаты. Он достал из кармана тонкую ампулу, в которой переливалась золотистая жидкость, похожая на расплавленный свет.
— Это не твои таблетки, — сказал он, понизив голос. — Один раз — бесплатно. Но только если не испугаешься.
Мира замерла, чувствуя, как сердце бьётся в горле.
— Давай, — сказала она почти шёпотом, протягивая руку.
Жидкость обожгла язык, и мир взорвался красками — ярче, чем когда-либо. Музыка стала осязаемой, каждый шаг — полётом. Но где-то в глубине, под этим восторгом, росло чувство, что она переступила черту, из-за которой нет пути назад.
Глава 16
Глава 16
Рассвет в «Двадцать седьмом» мягко пробивался сквозь занавески, заливая комнату тёплым светом. Город за окном уже оживал: звенели тележки торговцев, где-то хлопали ставни, а над крышами тянулся лёгкий аромат хлеба и жареных каштанов. Улицы наполнялись гулом шагов и смеха — не навязчивым, а скорее привычным, как дыхание большого дома, который никогда не спит.