Чтение онлайн

Амандина всегда была единственной представительницей прекрасного пола в нашей группе. Она привыкла к своей исключительности. А теперь появилась Стефания — соперница, и очень опасная, ведь она преодолела первую стену смерти. И даже вечно холодный Рауль позволил себя соблазнить!

Пообедав, мы покинули ресторан господина Ламберта и вернулись в пентхаус, где могли разговаривать более свободно. Я попросил Стефанию показать, как она медитирует.

Она села, скрестив ноги и выпрямив спину, закрыла глаза. Десять минут она сидела совершенно неподвижно. Наконец она открыла глаза.

— Вот, пожалуйста! — рассмеялась она. — Я прервала бурный поток своих мыслей и позволила пустоте поглотить себя. Еще немного — и она вытащила бы меня через окно.

— А что вы чувствовали?

— Это невозможно описать. Все равно как если бы меня спросили, какова соль на вкус. Точно так же я не смогла бы объяснить, что такое сладость, человеку, который ее не знает. Какие для этого нужны слова? Надо попробовать соль, чтобы узнать, какова она на вкус. Надо медитировать, чтобы узнать, что такое медитация.

Н-да, такой ответ по меньшей мере туманен.

— А как на практике? — настаивал я.

— Вы уже видели, как я это делаю. Надо сесть и медитировать. Я сосредотачиваюсь на одном-единственном образе. Вы можете начать с простых вещей. Сконцентрируетесь на пламени свечи. Это пламя будет плясать перед вашими глазами и тогда, когда вы закроете их, — до тех пор, пока вы в уме не погасите его своим дыханием. И тогда вы сможете уйти.

— Уйти? Куда?

— В небо. На Континент Мертвых. Но тут проблема в том, чтобы принять идею смерти. Вы будете колебаться. Как покинуть жену, детей, друзей?.. Все вы думаете, что незаменимы. Какая ошибка! Какое нахальство! Такое состояние духа не подходит для медитации, ведь медитация — это шаг навстречу смерти. Вы должны принять мысль о смерти, потому что она, пожалуй, самое интересное, что есть в жизни.

В глазах Рауля метались искры.

— Я ни слова не понимаю из того, что вы говорите, — угрюмо проворчала Амандина.

Вновь раздался заразительный смех итальянки.

— Что ж, видно, мне придется показать, как мы, тибетские буддисты, научились умирать. Вот уже несколько тысячелетий, как смерть для нас является наукой, а не ударом судьбы. Завтра я возьму вас с собой на практические занятия. К счастью, у нас почти везде есть местные представительства — даже в Париже!

Как дух, попавший в рабство плоти, заслуживает зваться плотским, так и плоть заслуживает зваться одухотворенной, если вся она подчинена духу.

В тот вечер в тибетском храме Парижа монахи читали молитвы по умирающему человеку. Окутанные клубами дыма от курившихся благовоний, огромные толстые статуи насмешливо взирали на нас с Раулем, Стефанией и Амандиной. Я догадался, как эта вера сумела увлечь нашу итальянку: буддистская религия посвящена культу существ с чувством юмора.

Но тут до меня дошло, что такой вывод был слишком скоропалительным. Это были не тибетские, а китайские будды. Тибетские будды намного худее и серьезнее. Должно быть, опростоволосилось министерство по делам религий, но тибетцы не стали протестовать и потихоньку приучились жить среди китайских будд, которым поклонялись захватчики Тибета. Их преследователи. Те, кто уничтожал их народ.

Нас приветствовали совершенно незнакомые люди с бритыми головами, блестевшими как отшлифованные. Они были в желтых одеждах и вращали деревянные барабаны, покрыты надписями. Кто-то монотонно читал тексты, в которых я не понимал ни единого слова.

Затем монахи обступили распростертое тело умирающего. Стефания предложила нам подойти ближе.

Лама произносил слова, которые наша подруга-полиглот тут же переводила на французский.

«О сын благородной семьи, пришло то, что называют смертью!

Этот мир покидаешь не только ты, это происходит с каждым.

Так не испытывай желаний и тоски об этой жизни.

Даже если тоска и желания охватят тебя, ты не сможешь остаться, ты сможешь только блуждать в сансаре [21] . Не желай, не тоскуй. Помни о Трех Драгоценностях [22] .

О сын благородной семьи! Какие бы устрашающие видения ни возникли в бардо абсолютной сути [23] (интересно, что это: зона за Мохом-1, где нападают агрессивные пузыри воспоминаний?), не забывай слова, что я скажу тебе: иди вперед, храня в сердце их смысл. Именно в них тайная суть Познания:

О сын благородной семьи! Если ты не познаешь, что это твои проявления, какой бы медитацией ни занимался ты при жизни, — если ты не прислушаешься к тому, чему научился, цвета испугают тебя, звуки введут в смятение и лучи света устрашат.

Не постигнув этого абсолютного ключа к учению, ты не познаешь звуков, цветов и лучей и будешь блуждать в сансаре!»

Слова, которые произносил лама, точно описывали то, что пережили Жан Брессон и Стефания, пройдя через первую коматозную стену. Жан заблудился в бардо абсолютной сути, а Стефания сумела этого избежать.

Один из монахов склонился над умирающим и принялся что-то делать.

— Он пережимает ему сонную артерию, чтобы тот перестал цепляться за жизнь и заснул, — пояснила нам Стефания. — Когда дыхание выйдет из центрального канала энергетической циркуляции и умирающий не сможет больше воспользоваться латеральными каналами, он будет вынужден покинуть тело и уйти через ворота Брахмы.

— Эй! Этот тип прямо на наших глазах убивает человека! — в панике воскликнул я.

На лице Амандины читалось отвращение. Стефания мягко смотрела на меня. Я вдруг подумал, что сам занимался тем же, что и этот лама. Во имя танатонавтики я убивал людей, отправляя их в путешествие на Континент Мертвых. Сто двадцать три «подопытных кролика» умерщвлено моими стараниями. И я замолчал.

— А что такое ворота Брахмы? — спросил Рауль.

— Ворота Брахмы — это отверстие, через которое душа выходит из нашего тела. Это точка на темени, отстоящая на восемь пальцев от корней волос, — ответила Стефания.