Сыщик
Шрифт:
Вдруг раздался тревожный барабанный бой.
Лев Львович Заяц из пятой квартиры, профессиональный цирковой барабанщик, установив свой гулкий инструмент посреди детской площадки, бил в него мозолистыми лапами.
— Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь! — звенели стекла в квартирах.
— Трах! Бух! Бах! Бумм! — отзывались двери. Это близнецы Катя, Кетя, Кутя и Котя бегали по этажам, созывая жильцов.
— На собрание, на собрание, — пищали котята, — все на собрание!
Активный общественник Иван Иванович Слон, нервно прохаживаясь возле барабана, время от времени поднимал хобот и могуче трубил:
— На собра-а-ание!!!
Загудели, зашумели, загомонили, завизжали, покатились по лестницам голоса:
— Что такое?
— Что случилось?
— Кто барабанит?
— Ой, дверь захлопнулась, оладьи сгорят!
Митька, запасай лекарства! И соль!
— А вы не смотрели?
— Что не смотрели?
— Телевизор!
— Крот же, Крот!
— Выступал Крот!
— Из тюрьмы?
— Ой, придавили!
— Митька, говорят, в аптеке мука кончилась.
— Тише вы своими копытами!
Наконец жильцы выкатились из подъездов и стали кричать друг другу «тише, тише», отчего становилось всё громче и громче. Активный общественник поднял над толпой председательский колокольчик и оглушительно позвонил. Вообще-то колокольчик больше походил на колокол, потому что был сделан Слоном из чугунной урны. Слегка контуженное собрание угомонилось.
— Все присутствуют? — вопросил Иван Иванович.
— Все, все!
Мама Муркина на балконе подняла лапку и спросила:
— Можно, я буду отсюда присутствовать? У меня Захарка болеет.
Слон обратился к жильцам:
— Поставим вопрос на голосование? В толпе раздались возгласы:
— Дело давайте, Иван Иваныч!
— Что ты как этот!
Слон внушительно пробасил:
— Даже в чрезвычайных обстоятельствах необходимо соблюдать порядок. Но если собрание не возражает, пусть Муркина присутствует из дома. Слово для доклада…
Воробей Николай вспорхнул на обширную голову председателя собрания и чирикнул:
— Кончай, Иван Иванович, резину тянуть, понял? Давай я в двух словах скажу, я всё видел!
Председатель шевельнул ушами, поозирался и беспокойно спросил:
— Ты где, Николай? В толпе засмеялись.
Воробей изо всех сил топнул ногой в лоб председателя:
— Вот он я! Доходит?
— А-а… — успокоился Иван Иванович. — Ну, если собрание не возражает…
— Не возражаем!
— Давай, Колька! Выступай с лобного места!
— С высокой трибуны говори, так виднее! Председатель грохнул в колокольную урну и объявил:
— Слово для экстренного сообщения предоставляется Николаю Воробью.
Многие тут телек сегодня не смотрели, так я расскажу, что видел собственными глазами, — скороговоркой начал Николай.
Он коротко и энергично описал нахальное выступление Крота, рассказал, что облетел с утра весь город и сам видел аптеку и медицинские склады, сгоревшие дотла.
Уже к середине Воробьиной речи Тимофей Козел, панически тряся бородой, начал проталкиваться к своему подъезду.
— Пустите-ка меня, — блеял он, — ну-ка быстренько, пустите-ка меня…
Когда Николай закончил, толпа ошеломленно молчала.
Донесся нервный всхлип артиста Попугай-Амазонского:
— Господи, что же это такое творится, то копают под тебя, то чуму обещают! Просто невозможно творчески работать в такой обстановке! Что это такое, я вас спрашиваю?
Ему никто не ответил.
— Переходим к прениям, — сказал Слон.
Хлопнула дверь подъезда. Возле него стояла ручная тележка с горой коллекционного мыла. А возле тележки стоял Тимофей с громадной авоськой, набитой продуктами.
— Ты куда это намылился, Тимоша? — насмешливо осведомился Федя Медведь, слесарь-водопроводчик дома № 1.
Я? — Козел покосился на Федю хитрым желтым глазом и беспечно мотнул бородой. — Так… за город. Погулять.
— А с телегой не тяжело гулять, Тимоша?
— Не-а. До речки дойду — помоюсь.
— Вот Козел! А продуктов зачем столько нахватал?
— Пройдусь, искупаюсь, проголодаюсь — поем немножко.
— Не лопнешь?
— Не-е. Да ну вас всех, — внезапно обозлился Козел.
Закряхтев, он тронул тележку с места и покатил по дорожке. Но Медведь остановил его мощной рабочей лапищей, которая без инструмента гнула водопроводные трубы.
— Нет, борода, постой! Вы чуете, — обратился Федя к жильцам, — что он замышляет?
— Чуем, чуем, — чирикнул Николай, — упорхнуть задумал.
— Ай-й-яй-яй! Неужели это правда? — сказал Слон. — Мне стыдно за вас, Тимофей! Перед лицом общей беды вы задумали отколоться от коллектива!
— Прикажешь помирать коллективно? — огрызнулся Козел.
Собрание возмущенно загудело. Федя поднял лапу:
— Тихо! Все знают, от чего бывают болезни и эпидемии?
Собрание дружно грохнуло:
— От грязи!
— А грязь бывает от чего?