Чтение онлайн

У меня всегда было раскатистое, бархатное «р» и такое же мягкое «с». Мама называла эти мои звуки чувственными, когда, как маленькая вредная девочка, хотела меня поддразнить. По ее словам, такая дикция досталась нам от дедушки, да и, наверное, от других далеких колумбийских предков, чья кровь текла в нас.

Странно, но Андрас, кажется, их расслышал. Теперь он смотрел на мои искривленные губы, на которых все еще горело его имя. Непонятно, какое впечатление произвела на него моя дикция, но что-то в его глазах будто бы изменилось. В них промелькнуло осознание, словно сменился ракурс, под которым он на меня смотрел.

– Игрушка?

– Да. В конце концов, разве этот мир не создан только для тебя? Разве это не твой персональный парк развлечений?

Я пыталась справиться с ненавистной дрожью, которую он во мне вызывал, единственным известным мне способом: открыто бросить ему вызов.

– Нет, мне это неинтересно. Видишь ли, я в этом не участвую. И меня не волнует, если ты воспринимаешь мои слова как дерзость, провокацию или угрозу. Думай что хочешь, но я не буду все это терпеть, как другие.

Я смотрела ему прямо в лицо и со всей своей хрупкой, упрямой, отчаянной искренностью заявила:

– Я здесь ради моего чуда. И никто, даже ты, его у меня не отнимет.

На мгновение, на какую-то крохотную секунду мне показалось, что его глаза устремились сквозь меня куда-то вдаль, к неведомым мирам, путь к которым знал лишь он один, где, возможно, существовало что-то, что еще не превратилось в пепел.

Он расслабил пальцы. Я воспользовалась моментом и вырвалась на свободу, одарив его самым язвительным взглядом, на какой была способна, прежде чем протиснуться между ним и шкафом и наконец добраться до двери и выбраться из гримерки. Из зала доносилась музыка, удары сердца сливались с ней в сумбурную симфонию.

Я еще раз оглянулась, затем торопливо пошла по коридору. Звуки музыки делали пространство вокруг меня похожим на грохочущее нутро огромной гитары. Я надеялась встретить кого-нибудь из ребят, чтобы понять в потемках, где выход, но потом наконец нащупала ручку двери.

Тянуть ее на себя не пришлось: дверь открылась, и передо мной предстала Руби.

– Куда ты пропала? Джеймс послал меня тебя искать.

– Сними их с меня.

– Мирея, что… – Руби не договорила, увидев у себя перед носом мои запястья в наручниках.

Руби смущенно посмотрела на меня, после чего обхватила запястья и указательным пальцем нажала на крохотную кнопку на замке. Механизм щелкнул. Я наконец скинула кандалы, они остались у Руби в руках. Даже не поблагодарив ее, я принялась растирать покрасневшие запястья. Для работы мне нужны были подвижные ловкие руки.

– Дай мне минутку, – прошептала я, шумно вздохнув, – всего одну минутку.

Кажется, Руби меня не понимала, по крайней мере, до тех пор, пока я не отодвинула ее в сторонку и не пошла в противоположном направлении.

– Ты куда, Мирея? Ты нужна в баре!

Я чувствовала ее взгляд у себя на спине, пока не повернула за угол и не оказалась в лабиринте коридоров, опоясывающих Milagro’s. Нашла тихий угол, привалилась к стене и вынула мобильник. Посмотрела на время: почти восемь. Потом – на значок-трубку.

Четыре пропущенных звонка. Четыре!

Сердце сразу забилось гулко и тяжело. Меня охватило чувство, похожее на панику, вслед за которой всегда приходило чувство вины, столько раз за жизнь терзавшее мне душу. Я попыталась успокоиться, но в очередной раз навалившееся отчаяние прошептало, что это моя вина, что я невнимательна, что это не просто пропущенные звонки, а нечто большее. Я чувствовала, как отчаяние перерастает в нервозность, а та превращается в страх, и все внутри меня опускается куда-то вниз по длинной винтовой лестнице, и вдруг пальцы почувствовали слабую вибрацию.

Мобильный! Он снова зазвонил.

Не теряя ни секунды, непослушными пальцами я разблокировала экран, чтобы ответить. И жгучий страх в одну секунду сменился облегчением.

– Мама?

Но это была не она. Зазвучал чужой голос.

На другом конце кто-то сдержанным профессиональным тоном, бьющим по нервам как молотом, произнес:

– Мисс Викандер? Добрый вечер. Вас беспокоит «Карлион-центр».

За окном шла своим чередом жизнь. Бледно-голубое небо подернулось легким маревом. Голые деревья на ковре из золотистой травы жались к небольшим домикам, погруженным в предрассветную тишину.

Я наблюдала за пейзажем, подняв воротник пальто, стараясь держать спину прямо. Я смотрела на пробегающие ряды домов, почесывая ладонь кончиком указательного пальца.

Я не спала две ночи, ожидая этого дня, и почти ничего не ела.

В голове хозяйничали мысли, они уносили меня далеко, куда-то по ту сторону пейзажа, за пределы спокойного мира, который раскинулся за окном автобуса. Они возвращали меня на две ночи назад, к тому звонку, заронившему в меня семя тоски.

В ушах раздался незнакомый женский голос. Мозг зарегистрировал его с секундной задержкой, концентрируясь на этом неожиданном факте действительности.

– Это вы недавно звонили мне несколько раз? – спросила я осторожно, чувствуя, как сердце встает на цыпочки.

– Нет.

Значит, мама.

У меня перехватило дыхание, вспотели ладони.

Почему она позвонила мне вечером? Она ведь знала, что я работаю. Ведь она это поняла, да? Я ведь четко ей об этом сказала, да? А вдруг она что-то перепутала.

– Мне очень жаль, я не смогла… – начала я оправдываться взволнованным голосом. – Передайте ей, что мне очень жаль. Я не хочу, чтобы она думала…

– Мисс Викандер, – прервал меня миролюбивый голос, – прошу вас, не волнуйтесь.

Я стиснула челюсти, сглотнула, чувствуя, как горит горло, в то время как на другом конце провода женщина сохраняла профессиональную невозмутимость, отчего я ощущала себя маленькой и хрупкой.

– Уверяю вас, все под контролем, – продолжала она с обнадеживающей уверенностью в тихом, внятном, твердом голосе. – Я звоню, чтобы узнать о возможности назначить с вами личную встречу. Вы сможете подъехать к нам на этой неделе?