Чтение онлайн

Мы бы перешли иракскую линию фронта на сотни километров. Тогда по противнику можно было бы нанести удар со всех сторон, что нарушило бы их связь и управление, не говоря уже об их линиях снабжения. Это также касалось проецирования силы: из Калат — Сикара мы были бы на в пределах досягаемости цели — Багдада. Такого рода миссии были именно тем, к чему нас готовили: аэродром находился вдали от крупных населенных пунктов, он не сильно охранялся и его было относительно легко оборонять. Это была великолепная миссия, и мы все отчаянно хотели принять в ней участие.

В захвате Калат Сикара было еще одно большое преимущество. Армия, находящаяся на войне, имеет очень сложную логистическую цепочку, боеприпасы, продовольствие, топливо, вода. Единственным способом пополнить запасы здесь, в Ираке, было добраться сюда по дороге из Кувейта. Наши автоколонны с припасами были чрезвычайно уязвимы для засад, и если бы враг перекрыл маршрут, логистическая цепочка была бы нарушена. Это, в свою очередь, означало бы, что война затянется дольше, и мы понесем больше потерь. Но если бы мы захватили Калат-Сикар, это открыло бы воздушный мост для пополнения запасов. С какой стороны ни посмотри, миссия в Калат Сикар должна была завершиться победой.

Какие бы патрули Следопытов ни были отправлены, они, скорее всего, отправятся с помощью прыжка HALO, поскольку это самый быстрый способ проникнуть на вражескую территорию и высадить отряд людей в качестве патруля или группу патрулей. Точка приземления, вероятно, будет смещена на несколько километров от аэродрома Калат-Сикар, на случай, если будут присутствовать в большом количестве войска противника. Оттуда патрули должны были продвигаться пешком и начать свою разведку.

Однако, если бы существовала угроза класса «воздух-воздух» или «земля-воздух» — самолеты противника или ракетные батареи, то предпочтительным средством проникновения было бы HAHO (прыжок с большой высоты с ранним раскрытием). Аналогично, если бы существовала вероятность того, что враг обнаружит «Геркулес» с помощью радара, который мог бы предупредить их о сбросе парашютистов на их территорию, вы бы снова выбрали вариант HAHO. Было известно, что войска Саддама располагали хорошими батареями ракет класса «земля-воздух» и радарами.

При прыжке HAHO ваш купол открывался автоматически, когда вы выпрыгивали из самолета, поскольку каждый человек был привязан к вытяжному фалу. Вы могли бы оказаться за много-много километров от цели и спланировать к ней. Каждый прыгун будет одет в специальный утепленный костюм и маску для защиты от низких температур на большой высоте. Это согрело бы их, когда они планировали к цели, и патруль спускался на землю вместе со всем своим боевым снаряжением и снаряжением для выживания.

Спереди на костюме для HAHO была металлическая пластина с компасом и SP-GPRS, или «спуггером», как его называют ребята. Вы прокладываете курс по GPS к маршрутной точке, вашей ТП, и GPS также сообщает вам, на какой высоте вы находитесь. При достаточном освещении мы бы использовали невооруженный глаз для поиска ориентиров, которые запомнили по картам, и для того, чтобы убедиться, что вы не столкнетесь с другими парашютистами.

HALO и HAHO — это очень специальные навыки, присущие исключительно военным парашютистам. Максимальная высота, с которой обычно прыгает гражданский человек, составляет 14 000 футов, и даже тогда у него не будет такого количества снаряжения, как у нас. Он не будет делать этого ночью, в трудную погоду, уже побывав на заданиях и поэтому чувствуя усталость, и он не столкнется с войсками противника.

Я был на учениях, стоя ночью на вышке и не слышал и не видел парашютистов, пока они не начали приземляться прямо рядом со мной. Купол открывался так далеко и на такой высоте, что у меня не было ни малейшего шанса обнаружить его, и планирование было устойчивым, скрытным и бесшумным. Это было похоже на то, что парашютисты появились из ниоткуда, и это напомнило мне о парашютном спуске Джеймса Бонда в фильме «Завтра не умрет никогда».

Вы можете использовать как HALO, так и HAHO при дневном свете, но если вы делаете это ночью, это обеспечивает вам большую защиту от посторонних взглядов. У большинства армий нет приличного комплекта ПНВ, и они не любят действовать в темноте. Как Следопыты, мы полная противоположность: мы чувствуем себя наиболее комфортно, разворачиваясь и сражаясь в темноте. Главным недостатком забросок с парашютом является ограниченная огневая мощь, которую вы можете нести. Мы вооружены только личным оружием, то есть штурмовой винтовкой и пистолетом. У нас также есть снайперская винтовка и ручной пулемет «Миними» в составе каждого патруля. Это та огневая мощь, которая позволила бы нам найти и обезвредить врага в Калат-Сикаре, а также вывести из строя их командные пункты, но если бы мы столкнулись с бронетехникой, нам не хватало бы тяжелого вооружения.

В Следопытах решение выполнять заброску с помощью HAHO или HALO остается за патрулями. Как парашютист, вы ужасно уязвимы: при плохой разведке; при отказе снаряжения; при порывистым ветре; при сбитом самолете; при травмах или смертью при приземлении; при обнаружении или захватом в плен при приземлении. Но это также самый быстрый, прямой и скрытый способ достичь своей цели.

Обучение HAHO и HALO чрезвычайно дорого, и недавно мы привезли для Следопытов новое парашютное снаряжение, BT80, плюс новую высотную дыхательную систему под названием ВСПЖ (HAPLSS, высотная система поддержания жизнеобеспечения). ВСПЖ состоит из кислородной маски и защитного костюма, который позволяет вам выживать при экстремально низких температурах и при очень низком уровне кислорода. Если бы вы выполняли прыжок HAHO, вы могли бы находиться в воздухе в таких условиях до сорока минут, для которых ВСПЖ стал бы спасением.

Калат Сикар стал прекрасной возможностью доказать, что все инвестиции, вложенные в парашютную систему BT80 и ВСПЖ того стоили. Но часть меня беспокоилась, выиграет ли Джон спор с высшим командованием о том, чтобы мы сделали заброску с парашютами.

Джон происходил из шотландской семьи и учился в колледже Роберта Гордона в Абердине. Он был высоким и представительно выглядевшим, и хотя, казалось, гордился своим шотландским происхождением, говорил с истинно южноанглийским акцентом, который хорошо сочетался с генералами на коктейльных вечеринках. Как и все небольшие элитные подразделения, Следопыты нуждались в ком-то вроде него, чтобы бороться за наш угол и продолжать предоставлять нам ресурсы и подготовку, необходимые для того, чтобы оставаться на вершине нашей игры.

Джон обладал харизмой и большой физической силой, и если он во что-то верил, то мог очаровать и умаслить Следопытов. Но сейчас он был в очень сложном положении. Он пробыл в Следопытах совсем недолго, и теперь его застала врасплох диллемма: если мы сделаем заброску с парашютом и все пойдет прахом, он будет ответственным за следующий Арнем или «Браво Два Ноль». Но если бы они попытались отправить нас туда на машине, и мы все были бы схвачены или убиты, это было бы столь же катастрофично.

Глава 9

Джон проявлял все признаки напряжения, и в каком-то смысле это было неудивительно. Но для бойцов Следопытов Калат-Сикар был миссией мечты. Это был зенит того, ради чего мы тренируемся. Даже парни из Херефорда никогда не выполняли такой смелой операции, как эта, и это была та задача, о которой британские военные будут говорить долгие годы.

Как только нас предупредили о развертывании в Кувейте, мы начали массово проходить продолжительные тренировки в прыжках HAHO и HALO. Раз за разом мы ппрыгали над Северным морем ночью и проникали в Великобританию с помощью ПНВ (приборов ночного видения) и используя наш GPS для навигации. Мы никогда не были бы лучше подготовлены к такой миссии, как эта.