Чтение онлайн

Не всегда территория бывает там, где гнездо или логово:

утки иногда улетают кормиться за километр и дальше от

гнезд. В таких случаях у них два владения: маленькое около

гнезда и большое, где они кормятся.

Стадо бабуинов, в котором примерно 80 обезьян, владеет

территорией около 15 квадратных километров. Но все эти

километры павианы обживают не одинаково: есть такие

уголки, где они почти не бывают. По другим же бродят

постоянно. Тут у них есть и деревья для сна — на них всегда ночуют.

И «столовые» — там они обычно кормятся. И площадки для

игр, и места для водопоя. Если воды в округе мало, то там,

где она есть, иногда собираются на водопой сразу несколько

обезьяньих стад, и все пьют вместе. Без ссор и драк.

Неважно, на чьей территории вода — хозяева не гонят пришельцев.

Видно, водоемы у них в общем пользовании. Напившись,

стада расходятся, и редко кто из обезьян от своих уходит в

чужое стадо.

Не только у павианов, а, по-видимому, у всех животных

территории делятся на небольшие участки, где их

владельцы занимаются разными своими делами: в одном месте

спят, в другом чистятся, пьют, едят, в третьем — у них нора

или другое убежище (и часто не одно). Не где попало

отмечают и границы. А у многих есть даже и «уборные»: либо

одна, либо множество, но все в определенных местах, как у

бегемотов.

Все эти квартиры или, вернее, санузлы, туалеты,

столовые, спальни, детские и прочие части квартир связывают

хорошо вытоптанные дорожки, тропки или менее заметные

переходы, но маршрут их, как правило, постоянен. Они

петляют во всех направлениях по собственной территории, но

у границ чужой обычно обрываются.

Как же не путают, где своя, а где чужая? Ведь никаких

указателей на деревьях не развешено...

Впрочем, не совсем так. Печатными словами нигде не

сказано, в чьи владения вы вступаете. Но пограничные

столбы у территорий есть. «Материал», из которого они

изготовлены, разный. Он часто вокальный: ведь птицы поют не для

того, чтобы услаждать слух влюбленных, хотя, возможно,

им это и приятно. А главным образом для того, чтобы

все соседи знали, где владения певца. Здесь действует

неписаное правило: «Где слышен мой голос, там и моя

территория!»

Впрочем, многое зависит тут от площади, пригодной для

устройства гнезд. Если она мала, а птиц много, то их

самцы, потеснив друг друга, часто поют не только слыша, но

и видя один другого. Но тогда и территории у них меньше

предусмотренных природой.

Орангутанги и обезьяны ревуны, эволюционируя,

обзавелись даже мощными «динамиками», которые усиливают их

крик во сто крат. У орангутангов — это надувные, как меха

у волынки, мешки на горле, а у ревунов — особые

резонаторы в голосовых связках. Свой район оглашает ревом и олень,

и бык, и лев — это тоже оповещение претендентам.

«Пограничные столбы» другого сорта животные

изготавливают из своих запахов. Я уже немного говорил об этом,

когда рассказывал, как самцы и самки находят друг друга.

Всевозможные пахучие железы, которыми щедро наделены

многие звери, служат им не только эту службу. Они и

пригласительные письма для дам, и объявления на границах

владений о том, что место здесь занято.

Территория, говорит 3. Веселовский, «буквально

надушена специфическим запахом животного», которое на ней

живет (у куниц, хорей и лис он такой сильный, что даже

человек его чувствует). И запахи постоянно подновляются.

Обычно, проснувшись, умывшись и позавтракав, владельцы

тотчас идут дозором по своим владениям и всюду, где надо,

ставят пометки.

Собаки, лисы и волки, которые, как известно,

объявляют о своем присутствии, поднимая задние

лапы на заборы, столбы, деревья и кусты, экономят

буквально каждую каплю мочи, чтобы хватило ее на все

«пограничные столбы».

Обезьяны ног не поднимают, а берут мочу на

ладонь и размазывают по веткам. «Я держал в клетке,—

рассказывает 3. Веселовский,— индомалайскую

полуобезьянку лори, которая

после каждой чистки

клетки лишь удваивала свои

усилия в употреблении

упомянутой жидкости».

Медведь тоже,

извалявшись в своей моче, трется

потом о деревья.

Зубры тоже, ободрав ро-

гами кору, валяются в сво-

ей моче и трутся потом о дерево.

И барсук трется о кусты,

и гиена, и соболь, и куница, и многие другие звери. А наш

старый знакомый, скунс, прогуливаясь по своим владениям,

время от времени прыскает на траву боевой жидкостью.

Бывают, так сказать, и визуальные, то есть зримые,

заявки на владения. Те же медведи, не довольствуясь запахом,

обдирают кору на стволах, которые после этого своей