Родичи
Шрифт:
А затем он опять упал, придавив до смерти варана…
Она все-таки пришла. С ней был человеческий детеныш, как она считала, очень похожий на мужа Иакова.
Ребенок не хныкал, а лежал на песке, пригретый солнцем, пока она кормила умирающего медведя грудью.
На сей раз молоко было жирным, раны затягивались на глазах, а силы прибывали с каждым глотком…
Затем он встал и подошел к младенцу. Облизнул маленькое сморщенное личико и пошел в глубь пустыни…
Она осталась и покормила другой грудью дитя…
Иаков родил от Марии Биршу, и он прожил 600 лет.
Бирша родил Ариоха, и Ариох умер на 567 году…
Ариох родил Лота, и Лот прожил 400 лет…
Лот родил Сева и Савта, и прожили они 840 лет на двоих…
Арококо родил Арококо, и он прожил 1200 лет…
Арококо родил Арококо, и он умер в возрасте 1200 лет…
Арококо родил мальчика и назвал его Арококо…
Три месяца Ягердышка проживал в Америке и работал в зоопарке, где неутомимо чистил клетки всяких животных, задавал им корм и отправлял все необходимости по функционированию зверинца.
Когда чукча заходил в огромную ванную с тюленями, в нем пробуждался воинственный инстинкт, он пытался нащупать в метле копье и удачно поохотиться, но мозг его с трудом выдавал информацию, что это благополучная страна, где сколь угодно мяса, ешь хоть по пять раз в день.
Работая с незнакомыми зверями типа тигра и льва, Ягердышка сам чувствовал себя в роли дичи. И волосатый, и полосатый так и норовили зайти за спину, скаля свои выдающиеся клыки. В такие моменты чукча пользуясь своим малым ростом, запросто пролезал между толстенными металлическими прутьями и показывал сильным мира сего худую фигу…
Получал Ягердышка за свой труд тысячу долларов в месяц, из них выплачивая адвокату Тромсе гонорар в семьсот, сто платил за койку в китайском общежитии, а двести откладывал про запас в левый ботинок, который нашел на улице нагло стоящим посреди мостовой. Правый ему подарил китаец Ли за просто так. Только за шнурки взял пять с половиной долларов.
Выгребая помет из клеток, Ягердышка частенько вспоминал, как босс пригласил его к себе домой вместе с медведем и адвокатом Тромсе, который помогал с переводом.
Абрахам, так звали хозяина зоопарка, все не мог отвести глаз от медвежонка и говорил, что это научное чудо, что теперь он докажет существование ассирийского медведя!
– Это будет научная сенсация! – восклицал старик и грозил указательным пальцем неизвестным оппонентам. – Они говорят, что только в Библии такие были!..
Потом Абрахам достал из зеркального шифоньера бутылку и, постукивая по ней длинным ногтем, сообщил:
– Good whisky!
– Хорошее виски! – перевел Тромсе, облизнув пухлые губы.
Ягердышка не знал, что такое виски, но, когда жидкость разлили по стаканам, догадался – будут пить.
– With ice? – поинтересовался хозяин зоопарка.
– Со льдом? – перевел эскимос.
Лед для Ягердышки был стихией родной, чего нельзя было сказать о виски.
Щедро сдобрили напиток ледяной крошкой, подняли стаканы и после тоста за «good знакомство!» выпили до дна.
Тотчас наполнили по второму стакану и на слова: «За ассирийского медведя!» – глотнули…
После этого Ягердышка упал со стула, и глаза его закатились, как у мертвого. Надо было видеть, как перепугался американец, а адвокат Тромсе деланно схватился за голову и, причитая: «Дурак я, дурак», – объяснил Абрахаму, что чукчи народец чрезвычайно чувствительный к алкоголю.
– Little bit надо! Чуть-чуть!..
Американец покачал головой и предложил перенести Ягердышку в спальню, на что адвокат Тромсе махнул рукой и объяснил, что чукче и здесь хорошо, вернее, ему все равно, так как тело его нечувствительно к окружающей среде.
А еще он сказал, что подаст на хозяина зоопарка в суд за спаивание малочисленных народов, которых бережно охраняет ЮНЕСКО!
– Умерэт может! – сокрушенно покачал головой толстяк. При этом он перевернул тело чукчи вверх лицом и, показывая на синяки, заохал: – Как ударылся, бэдняга, об пол! Гематома в мозге?.. Похоже, что две!
При этих словах американец пришел в бледное расположение духа, ужас сковал сердце любителя животных (репутация и все такое). Он затряс седой головой, и дело кончилось бы инсультом, если бы адвокат Тромсе не взял вовремя ситуацию под контроль.
– Пять тысяч долларов, и я всо устрою!
– Правда? – Глаза американца излучились надеждой.
– И еще пять двести на больныцу!
– Можно чек?
– Безусловно.
Трясущеюся рукой Абрахам выписал требуемую сумму, вложил чек в дружественную лапку эскимоса и помог взвалить Ягердышку на спину спасителю.
– А медведь? – спохватился хозяин зоопарка. – Ассирийский?
– Располагайте животным по своему усмотрению! – милостиво разрешил адвокат и добавил: – Как джентельмен вы, конечно, должны выплачивать мистеру Ягердышке зарплату, пока он… болен!
– А сколь продолжительна будет болезнь?
– Месяц! – определил адвокат, и это могло быть правдой, так как алкоголь в организме народа чукчей не расщепляется, не вырабатывает нужных ферментов печенка, и потому, выпив пятьдесят граммов, чукча может видеть мир пьяным две недели. – Вы не волнуйтесь, все проблемы я беру на себя, и ваша безупречная репутация останется столь же кристально чистой!
Абрахам имел порыв поцеловать эскимосу руку, но род его насчитывал лет пятьсот, потому он с трудом сдержался и ограничился сердечным рукопожатием.
На сем расстались.
Разумеется, жирдяй Тромсе не понес тело чукчи в больницу, а ограничился покупкой десяти упаковок алказельцера и рвотного снадобья. Далее Ягердышкино тело было погружено в багажное отделение «Плимута» и отвезено в городской порт, где в огромном сарае проживали китайцы-нелегалы, над которыми руководительствовал мистер Ли, человек неопределенного для европейца возраста, коротконогий и желтый, как сыр.