Разбуди меня
Шрифт:
— Ну, молись, Танго… Чтобы она действительно была такой, какой считаю ее я, а не такой, какой считаешь ее ты. Потому что "моя версия" Эльдара в лесу прикопает сама! И ствол ему не поможет.
И я молюсь…
Пусть я буду лучше неправ!
Глава 49 — Курс спецназа по выживанию
Светает…
Позади река сужается крутыми берегами, обратно по берегу не пройти. Только по верху. А наверх такой откос, что не залезть. В низине, куда нас вынесло, несколько деревьев — березы, ели…
Дальше река идёт по камням, там порог. Разбиться можно. Нас спасла только эта небольшая заводь.
Мои зубы устали стучать от холода. Одежда развешана подальше от воды. Трусики и майка уже высохли прямо на мне. Все тело в синяках.
Наверняка огребу пневмонию.
Но ситуация Эльдара хуже. У него переломаны кажется два ребра справа и воспалилась рана на бедре. Повязку сорвало.
Я трогаю иногда его полыхающий лоб.
— Таня…
— Потерпи, — вздыхаю я. — Дима найдет нас.
— Не найдет, Тань. Ему конец…
— Это твоим шакалам конец! — гневно бросаю я. — Найдет! Ты Литвина не знаешь… Он землю перевернет, но не бросит.
— Прямо, супермен…
— Да.
— Сигарету бы…
— Мокрые. Сохнут.
И зажигалка сохнет. Щелкаю несколько раз пытаясь зажечь.
Нет… Не горит. Разбираю. Ёмкость, благо не запаяна в сталь, можно достать.
— Онемело всё. Дышать тяжело.
— Я сейчас!
Короче! — решительно поднимаюсь на ноги.
— Не уходи… Страшно.
— Я вернусь. Я тоже немного "Литвин". Не бросаю… Сейчас соберу сухих веток, попробую разжечь костер.
— Как?
— Мы с Литвиным в детстве зажигалки взрывали…
— Литвин… Литвин… — перебивает он раздражённо.
— Ну, можешь помолиться на своих шакалов. А я на Литвина молюсь, да.
— Там кокс… ещё остался. Дай мне. Больно…
Недовольно вздохнув, вкладываю ему в руки пакетик.
— Если все это выжрать… Как ты думаешь? Все закончится? — хрипит он.
— Нельзя быть таким слабаком, — отбираю пакет. — Терпи. У тебя всего лишь сломаны ребра. Кокс — на крайний случай.
По утреннему сумраку, босиком, полуголая, собираю хворост.
Спутанные волосы заплела в косу, чтобы не мешали.
Поднимаю очередную сухую палку. Она дергается в моих пальцах, внезапно бросаясь на меня.
И с воплем я успеваю отскочить. Змея!
Встаёт в стойку.
Прижимаю ладонь к груди, успокаивая сердцебиение.
Гадюка. Здоровая какая.
— Прости подруга… Но вариантов у меня не много, а когда нас найдут, я не знаю, — извиняюсь перед ней.
Очень нужна энергия. И горячая еда.
Выбираю из собранного хвороста рогатину и палку покрепче. И после непродолжительной борьбы изворачиваюсь ткнуть ее так, чтобы пригвоздить змею к земле. Разбиваю ей голову.
Рыбу я тут вряд ли поймаю. А змеи вполне съедобные… Жёсткие, правда. Но ничего. Мы в детстве пробовали и змей, и лягушек, и улиток.
Закинув на охапку, возвращаюсь на каменистый берег.
— Я думал не придёшь… — невнятно.
— А я пришла.
Из камней делаю колодец. Чтобы от взрыва зажигалки ничего не полетело в стороны. А то я так шрам на коленке приобрела. Выстрелила стальная часть мне прямо в ногу. А так камни погасят и поймают все, что полетит.
— Тань… Я сказать тебе хотел… Ну… Про няньку эту…
— Тихо, я занята.
Далась мне твоя нянька.
В центр кладу большой, сколотый камень.
Разложив на нем самые сухие веточки, пачку от сигарет, кору, и выдернутый фитиль, кладу сверху ёмкость с горючей смесью из зажигалки.
Поднимаю повыше тяжёлый камень, и со всех сил швыряю его вниз, на ёмкость.
Взрыв…
Пластик контейнера с треском разлетается, врезаясь в камни.
Присаживаюсь, начиная поспешно раздувать слабые искорки, бегущие по фитилю.
И через несколько минут у меня есть огонь!
— Ну вот! Живём, Эльдар.
Подкидываю ветки, аккуратно строя домик.
— Не уверен… — вяло. — Тань… Пить…
— Сейчас.
Отдираю полосу бересты, сворачиваю из нее "кулёк". Набираю воду, пою его.
Жаль, что воду в моем кульке не вскипятишь.
Разгибаю железяки от зажигалки. Точу об скол камня.
— Что ты делаешь?
— Мы в детстве в Робинзона играли, вот — вспоминаю… А вообще, Эльдар, у мужчины должен в кармане не кокс лежать, а складной ножик.
— У меня был пистолет… Змея, Тань! — нервно.
— Это — моя…
— А?!
— Обедать ей будем. Там ещё маслята есть. Земляника. И на склоне лилии видишь, красивые? У них клубни съедобные. Так что, если даже придется ждать несколько дней, мы продержимся.
— Ты сумасшедшая… Я умираю.
Его трясет.
— Угомонись. И не драматизируй. Литвин в детстве ломал ребро, через неделю уже бегал. Главное затянуть корсет. И сами срастутся. Если бы было опасно, ты бы кровью плевался. Сейчас высохнет твой пиджак, я тебя на нем перетяну ближе к жаровне и перевяжу им тебе ребра.
— Мне кажется… Я умер. И это чистилище…
— Боже… Да все нормально. Могло быть хуже.
— Ты… Тико про меня не говори плохого… Если что.
— Успокойся, сказала. Литвин нас найдет.
Солнце выходит, наконец, согревая нас. Промыв гадюку, натягиваю ее на ветку и выкладываю ее на угли. На веточках вялю найденные несколько штук маслят. В золе лежит горстка съедобных луковиц.
Кто молодец? Я молодец…
Валяюсь на спине, на своей спортивной кофте.
Если закрыть глаза и не париться, почти кайф. Димку бы ещё и гитару…