Чтение онлайн

Сейчас же пока эти линии были больше психологическим и политическим эффектом. Чтобы показать всему миру — вынужденному затворничеству US Navy пришел конец.

Особенно это было сочно и важно на фоне тех потерь, которые понес Королевский флот в Хельсинки. Во время ночной атаки брандеров. Из-за которой его спешно отозвали в Порт-Смут. Потому что еще немного — и от него вообще ничего не останется. Причем дуриком…

И не то, чтобы Фрунзе или его Генштаб применяли какие-то невероятные приемы. Диверсии известны с древности. Как и брандеры. Ими еще верные люди Елизаветы I сумели немало потрепать Непобедимую армаду испанцев. Да и раньше использовались. Так что неготовность англичан к таким испытаниям ударила по их военно-морской репутации чудовищно.

Да, к таким испытаниям в моменте, вряд ли кто-то был бы готов. Но это не помешало англичанам стать посмешищем в глазах всего мира. «Королева морей» оказалась просто дряхлой, ворчливой и зловредной старухой. Которая совсем не держала удара.

И даже здесь — получив пару раз по зубам — сбежала, поджав хвост. Поскуливая. И бросив как свои контингенты в Финляндии, так и верного союзника, который ради Туманного Альбиона пошел на откровенно самоубийственную войну…

Впрочем, за кадром этих производственных линий Обуховского завода, которые открывали и запускали с помой и шумом, было куда более важное дело. А именно поставки из США. От федерального правительства. В которых везли запасы боеприпасов и новые орудийные стволы.

Тихо.

Спокойно.

С минимальным вниманием к этому действу.

Проведя сначала через Панамский канал эти корабли. А потом и доведя до Владивостока. Где их сейчас перегружали в составы. Так что, несмотря на объективные проблемы с производственными линиями в Санкт-Петербурге, очень скоро удастся получить по два-три боекомплекта на каждый линкор. Что позволит их применить в самое ближайшее время.

С пушками же… с ними пока не спешили, хоть и завозили-заказывая. Эти 16-дюймовые орудия действительно требовались для нужд береговой обороны. Но не только. И сразу после завершения этой войны Фрунзе планировал начать модернизацию полученных кораблей американского флота. С тем, чтобы привести тип Пенсильвания, Нью-Мексико и Теннесси к формату Колорадо. То есть, получить десять максимально однотипных линкоров, вооруженных восьмеркой 406-мм пушек каждый…

1931, июль, 29. Токио — Москва

Император смотрел на министра армии предельно равнодушным взглядом. Словно на пустое место. Хотя нет. Даже пустое место вызывает больше эмоций, чем этот человек. То есть, всячески подчеркивая свое отношение к нему. Во всяком случае демонстрируемое.

Он молчал.

Не позволяя ни дыханию, ни мимики выдать раздражение.

— Вы говорили, что у них очень мало сил, — вместо Император произнес министр флота.

— Так и есть. И говорил. И продолжаю это утверждать. По данным нашей разведки, по данным, что предоставили нам союзники и прочим источникам у них в Маньчжурии не больше одного корпуса. Плюс некоторые части усиления. Плюс китайские ополченцы, которыми можно пренебречь.

— Пренебречь? Интересно. И кто же тогда остановил наших доблестных воинов?

— Время.

— Время?

— Им нужно больше времени. Наш противник отказывается вступать в прямой, честный бой и активно маневрирует.

— И почему же вы его тогда не оттеснили?

— Потому что у нас нет ни их танков, ни их самолетов. Наша страна все свои силы тратить только на корабли. Не так ли? В результате Императорская армия вооружена как придется и чем придется.

От их слов министр флота скривился, словно от мясистого червяка, съеденного вместе с вкусной ягодой-малиной. Но промолчал. Хотя выпад был более чем уместный. Ибо он сам неоднократно защищал перед Императором сокращение военного бюджета в пользу морского.

— Вы говорили, что справитесь, — бесцветно произнес Император.

— Я и сейчас говорю, что справлюсь. Им неоткуда брать резервы. Все силы скованны у Балтийского моря. Плюс, как сообщает разведка, напряжение в Закавказье. Наши английские друзья умело стравливают Союз и Турцию. Подначивая армянских повстанцев на турецкой стороне, они вынуждают Ататюрка на резкие поступки. Провоцируют. На советской же стороне англичане, имитируя деятельность турецкой разведки, разжигают национально-освободительное движение азербайджанцев. При этом английский и французский послы склоняют Ататюрка к войне, обещая помочь.

— Он недавно встречался с Фрунзе. — заметил министр иностранных дел.

— И они не пришли к какому-то решению.

— Никто не знает, о чем они целый час беседовали на скале.

— Их встреча происходила на скале? — удивился Император.

— Фрунзе распорядился накрыть чайный столик на скале в виду моря. Так, чтобы к ним никто не мог подойти незамеченным и послушать. Они сидели за этим столиком. Пили чай. И степенно беседовали. Виды данных мест не отличались изяществом и красотой. Суровые скалы. И шум моря.

— Интересно. Но продолжайте.

— Я считаю, что они ни о чем не договорились. — кивнув, произнес министр армии. — Ататюрк торгуется. Поэтому Фрунзе не может снимать войска, которые с трудом собрал для защиты Закавказья. Также наши английские друзья пытаются склонить Иран к военным действиям.

— Иран не будет воевать, — отрезал министр иностранных дел.

— Вы уверены? Я слышал совсем иные прогнозы.

— Абсолютно. Наши люди, приближенные к шаху, рекомендовали на это не рассчитывать. Шах не хочет войны с Союзом, но и отказывать англичанам не желает. Вот и играет в переговоры. Он стремиться отстаивать свои интересы, а не оказаться инструментом для решения чужих. Да, определенные интересы у Ирана есть к землям Союза. Но на западе он вступает в конфликт с интересами Турции. А на востоке — Афганистана и Индии. Так что, лезть в эту драку он не будет. Не в такой конфигурации.

— И Москва это знает?

— Возможно. Но уж догадывается совершенно точно.

— Даже без Ирана у нас есть Турция и Финляндия. Фрунзе не решится снимать войска и перебрасывать их на Дальний Восток. Во всяком случае пока мы не перейдем их старых границ. Маньчжурия в понимании руководства Союза — новые земли, которые они еще не привыкли считать своими. И есть определенные варианты. Кроме того, война в США складывается непросто. И перед Фрунзе вскоре встанет вопрос подкреплений. Туда. Так что…