Чтение онлайн

Застучали 75-мм зенитные пушки «Туре 88» и 100-мм «Туре 14».

И почти одновременно с ними в акватории бухты Порт-Артура начали подниматься огромные столбы воды. От ФАБ-5000. Которые с предельной высоты, на которой шли дирижабли, далеко не всегда попадали в воду. И время от времени падали где-то на берегу, оставляя огромные воронки. Да и вообще не способствовали точности зенитного огня. Который и так был из рук вон плох.

Вся задумка командования и заключалась в том, чтобы атаковать на рассвете. Потому как освещенность этого порта оставляла желать лучшего. И в ночь было бы довольно сложно сориентироваться — куда бомбить.

А так…

Прошли в море восточнее входа в бухте по темноте. Сверились с координатами и ориентирами. Ну хоть какими-то ориентирами, так как какое-то скопление светящихся точек этот город давал. Хотя и не большое. Японце не особенно раскошеливались на его освещение.

И дождавшись рассвета — пошли вперед — в атаку. С тем расчетом, чтобы защитникам, начни они стрелять, солнце светило в глаза. И был эффект контраста. То есть, отвернулся — темно. Повернулся — ярко. Из-за чего зрачок лихорадило бы, не давая нормально адаптироваться. И, как следствие, прицелиться.

Так что били японские зенитки в божий свет как в копеечку, нередко не в состоянии даже угадать с азимутом, не говоря уже о дальности. Чего от них и добивались…

Все-таки Порт-Артур в этом плане укрепили дай боже. Особенно после налета на Ригу. Из-за него в Токио случилась натуральная истерика. И моряки забрали себе почти все тяжелые зенитки и сконцентрировали их на своих базах…

Грохотало от взрывов страшно…

Порт-Артур находился в своеобразном котловане, окруженном холмами и скалами. Из-за чего каждый взрыв порождал целую гамму впечатлений. Особенно тот, что происходил на берегу и не глушился водой.

Громко.

Нервно.

И разрушительно…

Дирижабли бомбили площадь. Поэтому старались просто попасть в квадрат. Но по закону больших чисел иногда такие бомбы залетали и в корабли. И делали с ними ТАКОЕ…

Например, одна ФАБ-5000 умудрилась зацепить корму старого эсминца. Достаточно мелкого. И обломками его осыпали артиллерийские расчеты на берегу, удаленном от места взрыва более чем на две мили.

Да и линкорам или линейным крейсерам легче сильно не было от таких попаданий. Для утопления им было «достаточно одной таблетки». Да и не таблетки даже, а просто чтобы просто близко бомба рванула и гидроударом им обшивку портило — листы расходились да заклепки вылетали. В общем — становилось очень весело. Хотя, казалось бы, бомба шлепнулась в воду не так уж и близко…

Одна бомба упала на Электрических утес.

Случайно.

И сдула оттуда всю артиллерию.

Не то, чтобы установки в воду улетели. Нет. Хотя в чем-то и не без этого. Просто личный состав оказался либо убит, либо ранен, либо полностью деморализован.

Пара бомб упала в городскую застройку, наделав там шума.

Флоту дирижаблей удалось вполне успешно скинуть все ФАБ-5000 на акваторию бухты Порт-Артура. Со вполне ожидаемой точностью. Изрядно потрепав флот, который сюда пригнала страна Восходящего солнца. Сразу после того, как командование над Южным фронтом получили моряки. А потом отвернуть назад, отойти в сторону восходящего солнца, выходя из-под обстрела, потеряв при этом всего два аппарата…

Дожидаться нового утра японцы не стали. И до вечера все корабли, которые остались на ходу, спешно покинули Порт-Артур. От греха подальше. Потому что лишиться флота дурным образом, вслед за Великобританией, Япония не стремилась. Они вообще приняли решение покамест не концентрировать его в кулак. Чтобы не было смысла в вот таких вот налетах…

Параллельно в Маньчжурии началось наступление РККА.

Несмотря на оптимизм Триандафиллова, Фрунзе все-таки перебросил туда усиление. А именно все тяжелые БТГ, что у него имелись свободными. Для боевых действий в Финляндии они все равно не годились. Как и для Закавказья. А тут — в самый раз.

И применил.

Организовав наступление вдоль южной ветки КВЖД.

Ограниченными силами, но… сконцентрировав тут и всю железнодорожную артиллерию, и бронепоезда, и тяжелые БТГ и легкие подвижные соединения, и ударную авиацию. Оставив массиву корпуса постоянной готовности лишь обеспечивать тылы. Ну и держать корейскую границу.

Более того, самым демонстративным образом начал перебрасывать на Дальний восток один из новых и необтесанных корпусов. Чтобы еще сильнее выбесить Токио… Так-как он был плох по советским меркам, но никак не по японским. И мог бы выступить очень большим подспорьем. Например, закрыв корейскую границу, высвобождая все силы нормального корпуса для наступления на юг.

— Как интересно складывается ситуация… — задумчиво произнес Фрунзе, глядя на карту театра боевых действий.

— В каком смысле?

— Прошло четверть века, и мы поменялись местами.

— Японцы наступали с востока, — заметил Триандафиллов.

— Да, кое-что иначе. Но суть от этого не меняется. Идет натиск на Порт-Артур с материка. И наступающая сторона куда лучше технически оснащена, чем защитники. Лучше организована. И флот защитников опять ничего не смог.

— Ну если только так. Хотя я не считаю, что в Русско-японскую они были лучше наших организованы.

— И какие основания для таких выводов?

— Они давили лобовыми атаками.

— Такова была тактика эпохи, — пожал плечами Фрунзе. — Но они смогли осуществить организационно сложную задачу — перебросить по морю превосходящую массу войск. Произвести правильное развертывание этих войск. И снабжать их. Для Российской же Империи даже по железной дороги это сделать не представлялось возможным. Бардак… один сплошной бардак…

— Вы сгущаете краски…

— Вы читали доклад Свечина?

— Да. Но он мягче ситуацию подает.

— Он вообще добрый и мягкий человек. — усмехнулся Фрунзе. — Полный развал в управлении войсками. Отдельные дивизии и бригады вообще теряли эпизодически, забывая про них. О том, как было организовано снабжение… — генсек махнул рукой.

— Ухач-Огорович и все его подельники осуждены.

— Да уж. Осуждены. Посмертно. Толку то от этого? Я бы с удовольствием лично расстрелял того же Куропаткина. Но, увы. Успел сбежать на тот свет.

— Зря вы так. Толку от этого много, — серьезно произнес нарком Обороны. — Мы теперь эту кампанию в академии Генштаб изучаем как пример того, как воевать не надо.