Proxy bellum
Шрифт:
Личный состав легкой бронетехники во время артиллерийского налета прятался в специально нарытых щелях. То есть, узких траншеях. И, переждав обстрел, вернулся к своей технике.
Ее потрепало.
Кое-где наблюдались пробития крупными осколками.
Местами даже сработали автоматические огнетушители.
Но в целом — и БТРы и БМП пережили этот обстрел относительно неплохо. Более того, у них ни у кого не пострадала возможность дать ход. Окопы очень неплохо их укрывали от огня вражеской артиллерии.
И тут откуда-то из тыла заработали крупные калибры.
Отчего капрал федеральных войск аж вздрогнул.
За эти дни боев он уже научился по звуку определять примерно какой «gun» стреляет. Вот и сейчас — сначала упал на дно траншеи, а потом, уже лежа там, сообразил — что звук откуда-то не оттуда доносился.
И там же понял — взрывы, то есть, прилеты пошли с французской стороны. А значит стрелял какой-то союзник.
Осторожно поднялся.
Выглянул за бруствер.
И улыбнулся.
Там, откуда совсем недавно доносились выстрелы французской артиллерийской подготовки, рвались советские снаряды. Это САУ со 152-мм легкими гаубицами, улучшив момент, открыли контрбатарейный огонь в надежде, что французы не покинули своих позиций. Что, в принципе, было вполне вероятно. Ведь те применяли буксируемые орудия. И не встречая какой-либо внятной контрбатарейной деятельности федератов, расслабились.
Вот и «получи француз гранату».
Получи и распишись.
Потому что шестидюймовые снаряды этих САУ оказались полной неожиданностью для неприятеля. Да еще какие! Тяжелые, с большим удлинением тонкостенные стальные «подарки» с большим количеством взрывчатки и готовыми поражающими элементами… Летели они крайне неспешно. Почти «пешком шли». Но вот эффект от них…
Наступление французов захлебнулось.
И оставив на поле боя массу подбитых танков и побитых людей, они начали откатываться. Те французы, что наступали на позиции федератов, тоже отходили. Не подавив, а лучше уничтожив эту БТГ соваться вперед на этом участке фронта было слишком опрометчиво. Шанс попасть под фланкирующий огонь выглядел почти стопроцентным. Да и то, как советские тяжелые танки расправились с французскими оппонентами, выглядело очень показательно и назидательно…
Очень скоро стрельба прекратилась.
И на позициях советского батальона взревели моторы. До того и танки, и БМП с БТР «запитывались» от так называемого стояночного мотора, который обеспечивал вентиляцию и электроснабжение. Достаточно тихого и экономного. Двухтактного. Сейчас же завели ходовые двигатели. И начали выезжать из укрытий.
Это действо несколько воодушевило французов.
Неужели отходят?
Но нет.
Выехав назад из своих окопов, танки объехали их и двинулись вперед. Прямо на отходящих французов.
Те остановились и вновь открыли огонь. Особенно их тяжелые танки. Все равно задний ход у них был крайне маленький. И корячиться, откатываясь они могли долго. Вот и ударили из всех стволов, увидев, что не только башни, но и тела машин противника показались.
Но тщетно.
У тяжелых советских танков лобовая броня надежно держала и их противотанковое орудие, и их гаубицу. Снаряды французов не причиняли никакого вреда их противника. Максимум — повреждали гусеницы. Из-за чего машины сильно разворачивало. Но их бортовая 76-мм броня сама по себе являлась серьезной проблемой.
А замерев, такие танки превращались в неподвижную огневую точку, которая начинала стрелять просто как бешенная. Долбя из своего 75-мм орудия словно оглашенные. Так что становилось только хуже…
Остановить БТГ французам не удалось.
Их просто смяли.
Как скорлупу паровым катком…
Слишком непреодолимым препятствием эти танки для них оказались. А БТРы и БМП, идущие во второй волне… им особенно и не досталось проблем. В том числе и потому, что их 40-мм лобовой наклонной брони вполне надежно защищали на дистанции от малокалиберных противотанковых пушек.
Посему французская пехота побежала.
Все бросила и побежала.
И на ее плечах БТГ ворвалась на позиции потрепанной артиллерии. Подавила-побила там все что могла. И, порезвившись, откатилась на свои изначальные позиции…
Чудо не чудо, но день или два на этом участке им выиграть удалось совершенно точно. А может и больше. Так что теперь требовалось починиться. И приготовиться. А в идеале — вообще сменить позиции, загнав сюда федералов. Самим же занять место в стороне…
Но ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю французы не стали атаковать… под рукой свежих танков у них не оказалось. Во всяком случае в значимом количестве. Да и чем бить советские тяжелые машины они пока не придумали. Слишком уж непреодолимыми они получались. Почти ультимативными аппаратами. 76-мм брони даже теми зенитками, что у них имелись, не так-то и просто пробить. В теории. Так-то бронебойных снарядов к зениткам у французов, воюющих за Конфедерацию, просто не было.
И им требовалось время. Достаточно большее, чтобы упустить инициативу.
Про пробитие 152-мм лба и речи не шло. У них вообще ничего вменяемого под рукой не имелось для таких задач. Разве что какие-то морские пушки переделывать в ПТО. Но это какие неповоротливые дуры получатся!
В общем — тупик.
Ступор.
Кризис.
Понятно, что наступать можно было и в другом месте. Но это БТГ могли перебросить для купирования наступления. И… сам факт эффективности этого батальона выдавал всю ту трагедию, которую сейчас испытывали англичане, столкнувшиеся целиком с корпусом. И то, что все их заверения и обещания — пустая болтовня…
Тем временем в Санкт-Петербурге Михаил Васильевич шел по Обуховскому заводу. Осматривал линии по выпуску 406-мм и 356-мм снарядов для морских пушек. Их с горем пополам развернули и начали медленное изготовление. Но это так — приятный бонус.
Быстро закрыть потребность нового Балтийского флота в снарядах эти линии не могли. Их ведь создавали с нуля. Причем в условиях сильно ограниченных ресурсов. Пока освоятся сотрудники. Пока отработают технологию и приловчатся. Пока отработают выпуск и применение оснастки с адекватной эффективностью. Пока… в общем — не меньше года пройдет. А там ведь еще и боеприпасы для остальных «стволов» корабельных…