Право крови
Шрифт:
Спуск оказался скользок, земля под ногами осыпалась на каждом шагу. Третьего коня все еще было не слышно, и Ульдиссиан задался вопросом, намного ли отстали от них брат с Серентией. Попросту вытащить Ахилия наверх и оставить там, положившись на то, что они на него наткнутся, он не мог. В чудеса – хоть малые, хоть великие – Ульдиссиан больше не верил.
Внизу виднелся один только мрак. Отправляясь на поиски, Ульдиссиан рассчитывал разглядеть в темноте светлые волосы охотника, но нет, не тут-то было. Сын Диомеда забеспокоился всерьез. Может, друг вовсе даже не здесь?
И тут некое внутреннее чутье заставило его принять левее – туда, где он и не думал искать. Однако стоило Ульдиссиану подумать, не повернуть ли назад, он обнаружил, что не в силах этого сделать.
Нахмурившись, крестьянин двинулся дальше… и почти сразу же углядел впереди нечто округлое. Бросившись вниз, он склонился к лежащему и бережно перевернул его. Тот тут же закашлялся.
– Уль… Ульдиссиан? Странно. Вроде… вроде бы это я тебя выручал…
– Прости, Ахилий, прости! Я вовсе этого не желал! Встать можешь?
Охотник страдальчески закряхтел.
– Левая нога не гнется, но, кажется, дело просто в сильном ушибе. Дай-ка… дай-ка руку.
Как только Ульдиссиан подал Ахилию руку, собственное тело тут же снова напомнило обо всем, что ему довелось претерпеть. Оба дружно застонали.
– К… крепки же мы с тобой, а? – с негромким смехом заметил Ахилий.
– Помнится, в детстве, – хмыкнув, откликнулся Ульдиссиан, – видали мы с тобой царапины и похуже. И стонать даже не думали!
– Детишки куда выносливей стариков!
Медленным шагом оба взошли наверх. Не раз и не два то тот, то другой, то оба вместе оскальзывались. Приближаясь к тропе, Ульдиссиан услышал неспешный цокот копыт. Вот и Мендельн с Серентией, наконец, подоспели…
– Я же обещал, что мы их отыщем, – с необычайным спокойствием сказал брат. – Вот, видишь?
Но девушка, не тратя времени даром, соскользнула с коня и бросилась… нет, не к Ульдиссиану – к Ахилию.
– Ты цел? – с жаром спросила она, обнимая его.
– Я… цел. Цел.
Похоже, Серентия этому не поверила, однако же повернулась к Ульдиссиану.
– Что стряслось?
Ульдиссиан открыл было рот, но Ахилий опередил его:
– Моя неосторожность, Серентия… всего-то навсего. По счастью, мой добрый друг понял: что-то не так, и… и вернулся за мной.
Серентия ощупала руки, грудь, лицо охотника и не успокоилась, пока не удостоверилась, что раны его несерьезны.
– Хвала высшим силам. Если бы что-то случилось…
Теперь Ульдиссиан видел: говоря, будто дочь Кира наконец-то обратила взор на него, Ахилий нисколько не преувеличивал. Одна из немногих радостей за эту ночь… из них выйдет прекрасная пара.
И тут он почувствовал, что ноги перестают его слушаться.
– Идемте к коням, – ровным тоном произнес сын Диомеда.
Двигались и он, и охотник с немалым трудом, и, видя это, Серентия снова забеспокоилась об Ахилии.
– Нога! – ахнула она. – Сломана?
– Нет, всего лишь ушиб. Моя гордость пострадала куда сильнее. Не заметить ветвей, нависающих над тропой – это, знаешь ли…
– Дай руку, – велела Серентия.
Едва не рывком оттащив охотника от Ульдиссиана, она повела его к коню. Несмотря на все пережитое, при виде этой картины Ульдиссиан тут же заулыбался.
Вдруг чьи-то руки подхватили и его самого.
– Позволь, я тебе помогу, – сказал Мендельн, появившийся рядом, словно по волшебству. – Держись за плечо.
Брат… На сердце стало теплее, но в то же время Ульдиссиан едва не сгорел от стыда.
– Спасибо, Мендельн, – пробормотал он.
– Кроме нас, у нас с тобой никого не осталось.
Эти слова поразили старшего из Диомедовых сыновей в самую душу. В заботах о Лилии он совершенно забыл про Мендельна, а куда же это годится? Однако возобновившиеся теплые чувства к брату немедля напомнили, что ожидает и Мендельна, и друзей, если они останутся с ним.
– Тораджанские джунгли, – ни с того ни с сего негромко заметил Мендельн. – Самые густые и дикие, к юго-западу от Кеджана.
– Что «Тораджанские джунгли»?
Моргнув, брат удивленно взглянул на него.
– Тораджанские… о чем это ты?
– Ты завел речь о джунглях. И помянул Тораджанские, к юго-западу от великого города.
– Я… о джунглях? – Мендельн поджал губы, однако внезапному провалу в памяти, похоже, нимало не удивился. – Да, сдается мне, если не возвращаться в Парту, мы можем отправиться туда. У меня с собой, – продолжал он, кивнув в сторону своего коня, – кое-какая провизия и вода. Для начала нам хватит. Признаться, из-за поклажи, да вдвоем на одном коне, мы от погони и поотстали.
Услышав об этом, Ульдиссиан не сумел скрыть удивления.
– Ты и припасы в дорогу собрал? Когда только успел?
– Они уже были приготовлены. Я думал, это твой запасной конь, только тебе почему-то пришлось бросить его в последний момент.
Окинув взглядом коня, Ульдиссиан удостоверился: нет, это не тот вороной, на котором догнала его Лилия. Однако откуда мог взяться этот конь, навьюченный, оседланный и поджидающий брата как раз в нужный момент?
Не зная, что это, подарок судьбы, или приманка, Ульдиссиан снова задумался о джунглях. Несмотря на сомнительность происхождения, идея вправду казалась стоящей. Вдобавок, высказанная Мендельном, она вряд ли могла быть внушена демонессой.
– Тораджанские джунгли, – снова пробормотал он, на сей раз – с куда большей уверенностью.
– Ты хочешь направиться туда.
Это был вовсе не вопрос.
– По-моему, выбора у меня нет, – мрачно кивнув, откликнулся Ульдиссиан.
– У нас. У нас нет.
Обрадованный решимостью Мендельна, Ульдиссиан стиснул плечо брата крепче прежнего.
– Да. У нас.
– Точности ради, Ульдиссиан, я говорю и об Ахилии с Серентией.
– Что ты там о нас говоришь? – окликнул его охотник с седла.