Озорство
Шрифт:
— Что ты имеешь в виду?
— Как ты думаешь, есть в его сообщениях хоть крупица правды?
— Возможно, и нет. Но как бы то ни было, мы должны проверить, какую систему безопасности разработали устроители на время концерта.
— Фирма «Виндоуз Энтертэйнмент», — подсказал Карелла и придвинул к нему телефонный справочник.
Маргарет Шэнкс носила очки, точно такие же, как у одного английского телевизионщика. Бог знает, как его звать. В общем, он ведет какую-то скучнейшую передачу. Эти очки приковывают к себе внимание, видишь только очки и ничего больше. Миниатюрная седовласая старушка в огромных очках предложила сыщикам кофе. Время приближалось к полудню, в окна маленькой гостиной отлично спланированного домика лился солнечный свет. Сыщики отказались от кофе и показали старушке сделанную «поляроидом» фотографию мужчины. Того самого, которого рано утром нашли на площадке для игр невдалеке от Речной Гавани.
— Это ваш муж? — спросил Хейз.
— Да. Где он сейчас?
— Сейчас, мэм, он находится в Айсоле, в Морхаузской общей больнице.
— Несчастный случай?
— Нет, мэм, — успокоил ее Мейер. — Сегодня рано утром кто-то оставил его в парке на площадке для игр. Там его нашли полицейские и сразу же отвезли в больницу.
— С ним все в порядке?
— Да, мэм. Он чувствует себя прекрасно.
— Я так беспокоюсь о нем, — проговорила старуха, и полицейские увидели, как опустились ее глаза за стеклами диковинных очков.
— Да, мэм, — сказал Мейер. — Мэм, знаете ли вы, как он мог оказаться на площадке для игр?
— Понятия не имею. На прошлой неделе он поехал в город и там забыл...
— В центр города хотите вы сказать?
— Нет, здесь. В Фокс-Хилле.
— И что же с ним случилось?
— Он забыл, где припарковал свою машину. По ошибке сел в чужую, и ее прикатили вместе с ним на станцию обслуживания... произошла ужасная путаница. К нам приходили полицейские, я кое-как все уладила. Слава богу, никто не обвинил нас в преступлении. Но хозяин машины сказал, что Рубин что-то там сломал. Врет он, и теперь от него покоя нет.
Ужас какой-то. Я больше не разрешаю Рубину садиться за руль. Так что откуда мне знать, как он очутился в городе.
— Когда это произошло? — спросил Хейз. — Когда он сел в чужую машину?
— Ровно неделю назад.
— Это значит...
— Двадцать седьмого марта, — подсказал Мейер, взглянув на календарь, вклеенный в его записную книжку. — В прошлую пятницу.
— И вы говорите, что с тех пор он не садился за руль? — уточнил Хейз.
— Я спрятала ключи.
— Видите ли, — продолжал Мейер, — он был одет в халат и пижаму. Так что он не мог приехать туда поездом.
Правда? В таком одеянии.
— Понятия не имею, как он там очутился, — повторила Маргарет.
— Когда вы видели его в последний раз?
— спросил Хейз.
— Прошлой ночью, — смутившись, ответила Маргарет.
— Она смутилась и выдала себя. Сыщики инстинктивно все поняли. Старуха это сделала или не старуха, но им все стало ясно — Прошлой ночью? Когда именно? — допытывался Мейер.
— Когда... он готовился ложиться спать.
— И одевал пижаму? — поинтересовался Хейз.
— Да.
— В котором часу это было?
— Около десяти.
— Говорите, он готовился ложиться спать.
— Да.
— Что же он при этом делал?
Перекрестный допрос. Они это проделывали тысячи раз прежде, и впереди у них тысячи таких вот перекрестных допросов. Сыщики были в своей стихии. Им нужно было докопаться, что же все-таки произошло.
— Я помогала ему купаться и... и чистить зубы. Он не может делать это сам... теперь.
— А неделю назад мог? Когда ездил на машине в город.
— Если бы я увидела, как он садится в машину, я не позволила бы ему это сделать. Понимаете? Он... с него нельзя спускать глаз ни днем ни ночью. Да разве за ним уследишь?
— А в прошлую ночь вы за ним следили? — спросил Хейз.
— Да, я старалась...
— И несмотря на это он прошлой ночью ушел из дома неизвестно куда. Верно?
— Я... я думаю, что он так и сделал. Если он сейчас в городе, значит, я думаю... я думаю... он как-то вышел... вышел из дома.
— А не отвезли ли вы его сами на машине в город, а? — поинтересовался Мейер.
— Нет.
— И вы уверены в этом? Да?
— Разумеется.
— В котором часу вы легли спать?
— Приблизительно в половине одиннадцатого.
— Ваш муж в это время уже был в постели?
— Да.
— Вы спите в одной комнате?
— Нет. Он храпит.
— У кого-нибудь есть ключи от вашего дома?
— Нет.
— Когда вы обнаружили, что он исчез?
— Что?
— Мэм, когда вы обнаружили, что он исчез? Мы вам позвонили сегодня утром в начале одиннадцатого, и вы спросили, что он на этот раз натворил. Знали ли вы, до того, как мы позвонили, что он исчез?
— Да... знала.
— Когда вы обнаружили его исчезновение, мэм?
— Сегодня утром, когда проснулась.
— В котором часу?
— Около семи.
— Как вы обнаружили, что он исчез?
— Его не оказалось в постели.
— И что же вы после этого сделали?
— Я...
Ее глаза, глядевшие из-за стекол смешных очков, затуманились слезами.
— Так что же вы после этого сделали, мэм?
— Ничего, — ответила старуха.
— Не позвонили в полицию и не заявили, что он исчез?
— Я не желаю иметь никаких дел с полицией.
— Так, значит, вы не позвонили в полицию?
— Нет.
— Вы не нашли своего мужа в постели, и в доме его не было, а вы не...
— Вы не знаете, какой жизнью я жила, — проговорила старуха.
Сыщики не проронили ни слова.
— Вы не понимаете, что это такое — день и ночь жить в одном доме с призраком. Он разговаривал со мной, но не осознавал, что говорил. Он был и его не было. На прошлой неделе, когда вышел этот казус с машиной, он по крайней мере помнил мое имя. Теперь же он даже его забыл. Изо дня в день его память становилась все хуже и хуже. На прошлой неделе он был в состоянии водить машину, а теперь он не может даже завязать шнурки своих башмаков! Он сдает день ото дня. Мне кажется, его мозг постепенно разрушается. Не знаю, я просто ничего не знаю. Я должна была водить его в ванную, купать, вытирать полотенцем. Понимаете вы, что это такое? Нет, я не позвонила в полицию. Не захотела звонить. Не хотела, чтобы его искали! Зачем вы его нашли? Почему не хотите оставить меня в покое? Будьте вы прокляты!