Император Пограничья 5

Пётр Павлович Стремянников аккуратно расправил документы на столе гостиничного номера. Солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжёлые зелёные шторы, создавал идеальное освещение для работы с бумагами. Шестидесятилетний юрист привык к определённому комфорту, но сейчас его заботило лишь одно — безупречность подготовленных документов.

Игнатий Платонов сидел напротив, внимательно изучая каждую страницу. Четверо бойцов заняли позиции у окон и двери, а неизвестный адвокату маг, подперев стену плечом, рассеянно пускал небольшие языки пламени между пальцами. На шкафу застыл ворон с чёрными, как смоль, перьями, чей внимательный взгляд немного нервировал опытного юриста.

Насколько адвокат знал, Платонов-старший заложил недвижимость во Владимире. Именно поэтому им пришлось остановиться в гостинице.

— Итак, Пётр Павлович, всё ли готово для нашего визита в канцелярию? — Игнатий отложил последний лист.

Стремянников прикоснулся к своему носу, острому, как у хищной птицы, и медленно кивнул.

— Абсолютно. Я подготовил полный комплект документов, подтверждающих ваше родственное право представлять интересы сына, — юрист указал на стопку бумаг. — Даже если какой-нибудь чиновник начнёт артачиться, у нас есть три прецедента из судебной практики прошлого века и один — свежий, двухлетней давности.

Один из бойцов, нервно поправил кобуру и уточнил:

— А что если они попытаются что-то выкинуть? Княжеские крысы не славятся своей честностью.

— Именно поэтому, — юрист постучал длинным пальцем по особой бумаге с синей печатью, — я заранее подал уведомление в Объединённую коллегию адвокатов о нашем визите. Официальное подтверждение получено. Любые противоправные действия против нас станут известны всем княжествам в течение часа.

Пиромант прекратил игру с огнём и подошёл к столу.

— Не нравится мне это место, — он огляделся по сторонам. — Слишком открытое, слишком уязвимое.

— Мы находимся в центре города, под защитой гостиничного персонала, — возразил Стремянников. — В некотором роде это безопаснее, чем тайные убежища. Вторжение сюда создаст слишком большую шумиху, что неизбежно разлетится по Эфирнету.

Игнатий задумчиво постукивал пальцами по столу.

— Возможно, вы правы, но всё же… — он не закончил фразу, когда его магофон внезапно издал мелодичную трель.

Стремянников заметил, как лицо собеседника напряглось при взгляде на экран устройства.

— Прошу меня извинить, господа, — Игнатий поднялся. — Мне нужно ответить на этот вызов.

Грохот выбитой двери застал юриста за чашкой чая. Пётр Павлович даже не вздрогнул, когда в номер ворвались шестеро полицейских в полной боевой экипировке, с автоматами в руках.

— Всем оставаться на местах! — рявкнул командир отряда, широкоплечий капитан с красным лицом.

Адвокат неторопливо отложил книгу и аккуратно поставил чашку на стол.

— Господа, я полагаю, вы ошиблись номером, — произнёс он размеренным тоном, как будто к нему заглянули соседи попросить соли. — У вас есть постановление на обыск дознавателя Владимирского сыскного приказа?

Командир отряда, слегка выбитый из колеи невозмутимостью юриста, на мгновение замешкался.

— Где Игнатий Платонов? — потребовал он, игнорируя вопрос. — Нам известно, что он должен находиться здесь.

— К сожалению, не могу вам помочь с этой информацией, — Стремянников расправил манжеты рубашки. — А теперь, если позволите, я бы хотел увидеть постановление на обыск и ваши служебные удостоверения.

Полицейские обыскали номер, заглядывая даже под кровать и в шкафы.

— Пусто, капитан, — доложил один из них. — Только этот сухарь.

Капитан злобно уставился на юриста.

— Стремянников Пётр Павлович? — спросил он, сверяясь с бумагой.

— Собственной персоной, — склонил голову юрист.

— Вы арестованы за соучастие в заговоре против княжеской власти.

Пётр Павлович позволил себе короткий смешок.

— Позвольте напомнить, что вторжение в частные владения без постановления дознавателя — нарушение пункта 3 статьи 45 Владимирского судебника. Незаконный арест подданного иного княжества — прямое нарушение Межкняжеского соглашения о правовом статусе подданных Содружества от 1912 года. Ложное обвинение должностным лицом противоречит пункту 1 статьи 96 Владимирского судебника. Я правильно запоминаю ваше имя, капитан Дорохов? — Стремянников точно разглядел надпись на униформе на груди полицейского. — Оно будет фигурировать в моём иске.

— Заткнись и пошёл, — грубо оборвал его капитан. — Тебя хочет видеть сам церемониймейстер.

Когда на его запястья защёлкнулись наручники, Стремянников сохранял абсолютное спокойствие.

— Надеюсь, вы понимаете, что я являюсь подданным Сергиева Посада, — спокойно произнёс он, направляясь к двери в сопровождении конвоиров. — Это создаст серьёзный политический инцидент между княжествами. К концу дня вы все будете безработными, а к концу недели — возможно, арестантами.

Один из полицейских заметно побледнел.

— Капитан, может быть…

— Молчать! — рявкнул Дорохов, хотя его самоуверенность заметно поколебалась. — Приказ есть приказ.

Кабинет графа Сабурова был обставлен с изысканной простотой: тёмное дерево, кожа, серебро и массивный стол из красного дерева. Церемониймейстер князя Веретинского встретил арестованного юриста стоя у окна. Михаил Фёдорович выглядел безупречно в своём тёмно-синем костюме, но напряжённая линия плеч выдавала его состояние.

— Оставьте нас, — приказал он полицейским, которые немедленно удалились.