Чтение онлайн

115

Как она и предполагала, ей поручили вести семинары по введению в

литературоведение для первокурсников. Константин Генрихович снабдил ее

нужными методичками, на первых порах помогал составлять планы занятий,

но месяца через полтора Зина самостоятельно и вполне профессионально

справлялась со всем сама. Первокурсники, вчерашние школьники, еще не

пропитавшиеся как следует студенческим духом, были покладистыми,

исполнительными, старались где собственными мыслительными усилиями, а

где и откровенной зубрежкой освоить материал, не ударить в грязь лицом

перед молоденькой и симпатичной преподавательницей. Ее семинары

проходили интересно и содержательно. В качестве подготовки к будущему

занятию Зина частенько задавала им задания, содержание которых напрямую

не предусматривалось учебной программой, а требовало личных

исследовательских усилий студентов. Например, объявляя темой следующего

занятия писательское мастерство, она предлагала первокурсникам покопаться

в библиотеке и попробовать отыскать работы писателей русского

Серебряного века, того же Андрея Белого или Осипа Мандельштама,

законспектировать их и подготовить небольшое выступление по теории

поэтики рубежа веков с включением цитат. И как правило, на следующем

занятии от желающих выступить отбоя не было. Успевшие выступить (таких

было трое-четверо), считали себя счастливчиками и ходили задрав нос.

Чтобы не обижать остальных, Зина забирала их сочинения домой и к

очередному занятию готовила небольшой обзор выполненных работ.

Присутствовавший на одном из ее занятий Константин Генрихович после

пары пригласил Зину в свой кабинет и слегка пожурил за несоответствие ее

методов программе. Зина внимательно выслушала его, а потом, театрально

положив журнал группы на стол перед профессором и с шутливо-напускным

апломбом заявила:

– Уважаемый Константин Генрихович, вы желали, чтобы именно я вела эти

семинары, и обещали мне всяческую поддержку. Так?.. Не перебивайте,

116

пожалуйста! А когда я пытаюсь немного расшевелить мозги студентов,

чуточку расширить их кругозор, вы за программу хватаетесь? Тогда

пожалуйста, оставайтесь со своей программой на здоровье, переживать не

стану! – потом, осторожно оглянувшись на входную дверь, добавила уже

шепотом, гораздо мягче: - Признайся, что тебе нравятся мои занятия.

Нравятся ведь? Я ведь вижу, что нравятся, но ты просто

перестраховываешься, боишься, как бы кто-нибудь не проведал, не сообщил

повыше, так?

– Зина, программа есть программа, - оправдывался Швец. – Например, тема

сегодняшнего занятия «Мастерство писателя», а они у тебя всю пару

рассуждали про Андрея Белого…

– Скорее про его книгу, которая так и называется – «Мастерство Гоголя»! –

отстаивала свою линию Зина. – Ты и сам знаешь, что это превосходная

работа, сам ведь на нее ссылаешься во многих своих статьях!

– Ну, одно дело научные статьи, другое – обучение по установленной для

студентов программе.

– А что, студенты окажутся чем-то обделенными, если вместо сухих

положений попробуют на вкус живое слово, попробуют его проанализировать

и хоть немного наберутся исследовательского опыта?

– Зиночка, ты, конечно, права по-своему, - смягчился Швец. – Но убедительно

тебя попрошу придерживаться все-таки программных установок. Не приведи

Господь, комиссия какая-нибудь нагрянет из министерства…

– И тогда горела огнем твоя командировка, хочешь ты сказать? – на Зину в тот

день словно напал какой-то бес противоречия, и она с наслаждением

наблюдала за смятением профессора. До сих пор в глубине души она не

могла ему простить отступничества, и никакая перспектива заграничной

поездки уже не могла загладить неприятного впечатления от этого.

117

Впечатление это тяжелым грузом осело у нее на сердце, мешало даже

деловому общению с ним, не говоря уж о личных встречах, во время которых

Зина попросту молчала, предоставляя инициативу ведения разговора Швецу.

Они по несколько раз в неделю бывали в одном полюбившемся им кафе на

Чистых Прудах. Профессор заказывал что-нибудь вкусное, конфеты,

сигареты. От выпивки Зина отказывалась, а вот к курению пристрастилась

крепко. Швец, чтобы не соблазнять ее, тоже не пил ничего, кроме сока, и в

продолжение всей встречи говорил ей о работе, о подготовке к поездке. Ее

заграничный паспорт должен был быть готов к самому новому году, а улетать

планировалось сразу после зимней сессии, в начале февраля.

– Ты там тоже сможешь преподавать, я о тебе уже заявил, - говорил Швец. – С

английским у тебя как?

– В дипломе «отлично», - ответила Зина. – А если начистоту, то вполне

сносно, на бытовые темы общаться смогу.

– Прекрасно! Значит, сможешь вести языковые семинары для студентов-

славистов. Так я и укажу в твоей гостевой карте. А ты подучи за оставшееся

время гуманитарную лексику, все же общаться придется с филологами.

Зина согласилась, и свободное от подготовки к занятиям время посвящала