Чтение онлайн

102

– Так ведь ты меня не дослушала, - как бы оправдывался профессор. – Из

Америки уже прислали все пригласительные документы, оформляется виза.

Если все сложится благополучно, со второго семестра я улетаю в

Мэриленд…

– Скатертью дорога, - пробурчала Зина.

– Не язви, пожалуйста, и все-таки дослушай. Первый семестр ты отработаешь

у меня на кафедре, а потом я возьму тебя с собой.

От неожиданности Зина поперхнулась дымом и снова закашлялась. Швец

глядел на нее уже самодовольно и наслаждался произведенным

впечатлением.

– Ну, что скажешь? – спросил он, когда кашель прекратился.

– Возьмешь меня, говоришь? – переспросила девушка. – Интересно, в каком

качестве?

– В качестве жены, разумеется. В Америке с этим проще – заявляешь, что с

тобой будет тот-то и тот-то.

– Это значит, что ты станешь как бы двоеженцем? – снова съязвила Зина. –

Одна жена останется здесь, другая полетит в Америку? И партком как бы

ничего не знает?

– Не советовал бы тебе так плоско шутить, - Щвец был на удивление спокоен.

– Когда тебе еще представится возможность побывать в Америке. Поживем

три года, а там видно будет, может, я навсегда останусь там. Ты просто

проникнись: светит ли тебе что-то подобное вообще? Может, через десять лет

ты станешь ученым с мировым именем, но представляешь, сколько для этого

нужно пахать? Поседеешь, пока тебя куда-то пригласят! А тут – почитай,

даром, просто так!..

103

Взгляд Зины, видел Швец, отливал легкой паволокой, но сама девушка вдруг

успокоилась и, казалось, внимательно его слушала, мелко затягиваясь

сигаретами и глядя чуть в сторону.

– А что, точно возьмешь? Уже зимой? – она подняла на него отяжелевшие

глаза.

– Вот дуреха-то! О чем я тебе толкую полчаса!

– Ладно, - кивнула Зина. – Подумаю. С мамой посоветуюсь. Если позволишь, конечно.

– Посоветуйся. Но думаю, что мама не совсем тот советчик относительно

заграницы.

– Ничего, зато она куда как хорошо знает здешнюю жизнь. На своей шкуре

знает. Так что она поймет… Слушай, закажи мне еще бокал шампанского, а?

– С условием не поднимать напрасной и никому не нужной шумихи и

спокойно работать до нового года.

– Обещаю, - кисло улыбнулась Зина и тут же спохватилась: - Ой, что это я

совсем? Расслабилась немного… Ты не обращай на меня внимания, ладно?..

– Не буду, - улыбнулся Швец и подозвал официанта.

Через два часа Константин Генрихович отвез бесчувственную Зину домой.

Поддерживая ее, вызвал лифт, кое-как впихнул квелое тело в кабину и нажал

кнопку четвертого этажа. Дверь открыла пожилая женщина. Она сразу

всполошилась, запричитала и закружила вокруг дочери:

– Зиночка, что с тобой, доченька?..

– С ней ничего страшного, - успокоил Швец. – Просто она переволновалась, отмечая успешное зачисление в штат преподавателей института.

104

– А вы – Константин Генрихович? – немного успокоившись и внимательно его

разглядывая, спросила мать.

– К вашим услугам, - он учтиво поклонился ей.
– Примите и вы мои

поздравления.

Потом развернулся, не вызывая лифта, спустился по лестнице и зашагал к

машине.

7

Сказать, что пробуждение Зины было ужасным, - ровным счетом не сказать

ничего. Вряд ли будут верными эпитеты «невыносимое» или «кошмарное»:

они, как и первый, скорее применимы к человеку, который еще способен

осознать свое состояние как ужасное или кошмарное. Сказать такого про

нашу героиню мы при всем желании не можем. Всегдашняя

рассудительность, умение анализировать и сопоставлять в то утро бесследно

покинули ее.

Ее пробуждение было, скорее, самым настоящим умиранием – точнее,

пожалуй, не скажешь. Едва она открыла глаза, как ее тут же ослепил

солнечный луч, пробившийся сквозь прореху между неплотно зашторенными

окнами. Зина простонала, хотела было перевернуться на другой бок и уже

закинула было руку, но предательская внезапная острая боль, как молния, пронзила ей сердце и гулко отдалась в правом плече.

«Это все, - сумела все-таки подумать Зина.
– Сейчас я умру, вот сейчас…

сейчас…» - и она, как лежала в неуклюжей позе с вывернутой рукой, так и

замерла, боясь пошевелиться.

Было около девяти часов утра, мать уже не спала и то и дело заглядывала в

комнату. Вот и сейчас она осторожно приотворила дверь, просунула в

105

образовавшуюся щелочку голову, тревожно посмотрела на дочь. Та как раз в

это мгновение проснулась, и взгляды их встретились. В глазах матери

сквозила тревога, на лице дочери застыл дикий страх.

– Зиночка, что с тобой? – мать просеменила быстрыми шажками и опустилась

на колени возле кровати.

– Ма-ма… умираю… плохо… - Зина говорила с трудом, шепотом, на выдохе.

– Бог ты мой! – сокрушенно вскрикнула мать. – Надо врача вызвать!

Она вскочила на ноги, сорвала телефонную трубку, непослушными пальцами

начала крутить диск.

– Ма… не надо… - едва слышное донеслось от кровати. – Ты мне… лучше…