Мой
Шрифт:
Не понимала.
Видел это по её глазам.
Я даже не был уверен, что она меня слушала, несмотря на то что, вроде бы как, слышала.
— Тогда твоё "нет", "не хочу" и "не готова" станет жалким оправданием, которое я просто не услышу, — всё же продолжил вбивать в её голову простую истину. — Чёрт, Галь, после подъезда ты должна была понять, что не стоит меня дразнить, — сорвался всё-таки. — Я очень тебя прошу: не надо! — откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, старательно абстрагируясь от колотившего всё тело возбуждения. — Ты можешь меня соблазнить, я не спорю. У тебя есть все шансы для этого. Только я не смогу дать тебе больше, чем секс, — посмотрел на девушку с усталостью. — Я не люблю тебя. Всего лишь хочу. А тебе нужен парень, который в первую очередь будет желать тебя, как личность, а уже потом твоё тело. Лучше обрати внимание на своих одноклассников. Двое из них как минимум в тебя влюблены. Один так вовсе этого не скрывает. А я… Я самый дерьмовый вариант для первой любви, медовая, — усмехнулся горько.
Галина, которая в течение всего моего монолога молчала, так и продолжила молчать. И теперь уже кусала губы, привлекая к ним внимание, провоцируя на поцелуй…
Я же в этот момент вдруг понял, насколько жестоко встрял. Мы оба. Потому что вместо того, чтобы представить её ротик на своём члене, я представил, как целую его. Осторожно. Едва касаясь. Побуждая девчонку ответить, сдаться мне.
— Вот дерьмо! — выдохнул едва слышно. — Добровольская, уйди, — откровенно взмолился. — Очень тебя прошу, исчезни и сегодня не попадайся мне больше на глаза.
Чтоб не видеть её.
Желательно ещё и не слышать.
Пусть просто молча уйдёт, будто её и не было здесь никогда.
— Вы дверь так и не открыли, Артём Николаевич, — отозвалась она глухо, срывающимся голосом.
Бл*дь!
Сам не заметил, как оказался рядом с девушкой, приподняв её лицо за подбородок. Слёзы малышки отозвались глухой болью в груди. Захотелось самого себя придушить за то, что заставил Галину так страдать. Ведь совсем ребёнок. Только учится чувствовать, и тут я, циничный и эгоистичный ублюдок, взял и самым наигрубейшим образом растоптал эти самые чувства.
— Медовая, что ж ты такая… — склонился и собрал губами каждую слезинку, отчётливо понимая, что только что вынес нам обоим приговор.
Во-первых, признался сам себе в том, что ни хера я не хочу её ради секса. Мне нужно больше. Чтобы она улыбалась только для меня. Чтобы смотрела вот так открыто, наивно, доверчиво, с надеждой тоже только на меня одного. Чтобы шептала моё имя, как сейчас, едва слышно, почти беззвучно. Чтобы просто была рядом. Чтобы я мог обнять её в любой момент и поцеловать. И к чёрту весь этот секс.
А во-вторых, открыто обозначил ей свой интерес не только как к девочке для секса.
"Ох как же ты влип, Акимов…"
Придурок!
Какой же я придурок!
И хуже всего то, что только что наговорил ей целый список из "нельзя", а сам не удержался. От того самого пресловутого поцелуя. Нет, не в полном смысле этого действия. Поверхностного, больше похожего на лёгкое прикосновение.
— Артём…
Убьёт… Всё-таки она меня убьёт!
Если не своим видом, то вот этим. Тем, как произносит моё имя: тихо, на выдохе, с затаённой мольбой…
Готов был банально пасть перед ней на колени, признавая своё поражение.
— Уйди, Галь, — едва нашёл в себе силы отпустить её и отойти. — Просто иди. Дверь не заперта.
Сам же, сунув руки в карманы, неотрывно смотрел на девушку, повторяя про себя мантру о её возрасте. Пусть уже уйдёт, пока способен отпустить. Но вопреки всему, когда она это сделала, едва не рванул следом, чтобы вернуть обратно и…
— Извращенец! Ты больной извращенец, Акимов!
Сейчас я ощущал себя таким как-никогда прежде…
ГЛАВА 8
— Галь, ты сегодня идёшь на тренировку к Акимову? — поинтересовалась Аня утром по дороге в школу.
— Нет.
— Пойдём тогда в кино? — предложила она следом.
— Не хочу, — отозвалась так же коротко и безэмоционально.
— Можно просто погулять, — не сдавалась подруга.
— Не хочу, — повторила сказанное ранее.
— Да что с тобой такое? — вскричала, не выдержав, Аня, схватила за рукав куртки, развернув меня к себе. — Живот, что ли, болит?
Не живот. Но…
— Болит, — согласилась с ней на свой лад.
У самой же, как на повторе, повторялись, отражаясь многочисленным эхом на задворках памяти, слова Акимова:
"…"Я тебя хочу" не приравнивается к "Ты мне нравишься"…"
А то я не знала.
"…меня привлекает твоё тело, твоя неопытность и невинность, но это не любовь…"
Хоть иди и набирайся опыта и лишайся этой самой невинности. Глядишь, легче станет. И мне, и ему.
"…Просто желание. Просто секс…"
У него всегда просто секс. Со всеми. Тоже мне новость открыл.
"…Ты можешь меня соблазнить, я не спорю. У тебя есть все шансы для этого. Только я не смогу дать тебе больше, чем секс…"
Можно подумать, я что-то просила. И мужики ещё что-то про женскую логику вещают? Да в попытке понять логику Акимова сам Фрейд мозги сломает, не говоря уже обо мне.
"…не провоцируй меня, пожалуйста…"
Да и не больно-то хотелось. Тоже мне Царь горы нашёлся.
"…Я не люблю тебя. Всего лишь хочу…"
Да-да, я помню: просто желание, просто секс.
"…тебе нужен парень, который в первую очередь будет желать тебя, как личность, а уже потом твоё тело…"
Ну да. Тело моё его устраивает, а личность — нет. Как удобно.
"…обрати внимание на своих одноклассников. Двое из них как минимум в тебя влюблены. Один так вовсе этого не скрывает…"
Легко ему говорить. А я кроме него никого не вижу.
Как с этим быть?
Или это намёк, что мне надо быть, как он?
Перебирать всех подряд, пока не забуду его?