Чтение онлайн

— Послушай, Галь, я знаю, что я тебя обидел, — поморщился на этом месте. — Мне не стоило так говорить и вести себя. Мне жаль, что ты стала свидетельницей моего неадекватного состояния. И я обещаю, что этого не повторится. И я не считаю тебя шлюхой и иже с ними…

— Угу, я хуже, — не удержалась от реплики.

— Нет, ты лучше, — всё же шагнул вперёд, ко мне, вынуждая отступить.

Точнее, я решила, что лучше будет сохранить нашу дистанцию прежней. Вот только по итогу наткнулась поясницей на стол. Замерла, испуганно глядя на Акимова.

— Да не трону я тебя! — неожиданно резко и нервно отозвался он. — Мне стыдно за своё то поведение, правда. Прости. Но в следующий раз лучше всё же держись от меня пьяного подальше, ладно?

Гениальные извинения!

— Да я от вас и трезвого готова держаться подальше, — поспешила я заверить его. — Но вы же сами не отпускаете, — махнула в сторону двери.

— Чёрт, — выдохнул Артём Николаевич. — Как же с тобой сложно!

Что?

— Со мной сложно? — опешила я от такого наглого поклёпа, уставившись в чёрные глаза с золотистой окантовкой по краю радужки из-за расширенных зрачков. — Да что я вам сделала вообще?! Это ведь вы вечно мной недовольны. На постоянной основе, — сама не заметила, как шагнула к нему навстречу, ткнув пальцем в мужскую грудь. — Даже когда молчу, вы всё равно постоянно чем-то недовольны при виде меня. С самого первого дня. Ходите, всем улыбаетесь, но стоит появиться мне на горизонте, как вы тут же начинаете хмуриться! И я же виновата? Я что ли той ночью не давала вам спать, кувыркаясь в постели с двумя девицами? Я просила ко мне приставать? Это вы полезли с поцелуями! Вы начали меня лапать! А после ещё и оскорбили! А знаете что, Артём Николаевич! Я тут подумала… Раз уж я такая плохая, то чего вообще строю из себя эту невинность, правда же? Можно и понаглеть!

И по-прежнему глядя ему в глаза, залезла в чужой карман, в котором был запрятан ключ. Вот только наткнулась отнюдь не на искомое, а на кое-что иное. Так и замерла, держась за выступающую часть мужского тела. Испуганно сглотнув, медленно перевела взор на свою ладонь, скрытую спортивной тканью штанов Акимова.

Мама дорогая!

Открыла рот, чтобы извиниться, и тут же закрыла, не найдясь вот так сразу со словами. Снова открыла и закрыла.

Что вообще в такой ситуации можно сказать?

Вот и я не знала.

Просто стояла и смотрела на свою руку и…

В общем, смотрела я.

И хоть умом понимала, что надо разжать ладонь и отойти, а на деле — не могла даже пошевелиться, настолько растерялась.

Но кто же знал, что он… что у него… он… там… такой!

— А-а… Я… Вы… — протянула бестолково всё-таки.

Очень понятно, угу.

— Медовая моя, будь хорошей девочкой, ручку разожми, — попросил Артём меня жалобно и охрипшим голосом.

— А-а… ага, — кивнула и продолжила стоять.

Наоборот, кажется, только крепче сжала ладонь.

Мужчина резко выдохнул и сам ухватился за моё запястье.

— Галь, отпусти, очень тебя прошу, если не хочешь повторения подъездной ситуации. Или даже хуже.

Не хочу…

Не хочу?

— Не хочу, — пробормотала и резко одёрнула руку, ещё и отпрыгнула подальше, спрятав конечность за спину. — И-извините меня, — проговорила, заикаясь, уставившись в пол.

— Проехали, — донеслось в ответ.

Посмотрела на мужчину исподлобья и вся сжалась под его внимательным взглядом. Просто он у него был такой… такой… Впору бежать от греха подальше!

Ко всему прочему Артём то и дело сжимал и разжимал свои кулаки, явно борясь сам с собой.

— А-а… вы меня хотите, — пробормотала зачем-то, снова уставившись на довольно внушительную выпирающую часть мужского тела, размер которой обычные спортивные штаны не могли скрыть.

Размер оказался приличным. Вчера я вот как-то не обратила на это внимания, а сегодня… Невольно уставилась на свою ладонь, которой недавно сжимала в руках мужское достоинство.

— Хочу, — довольно уверенно произнёс Акимов и прошёл за стол, усевшись на стул. — И в этом заключается наша с тобой проблема…

Артём

Стоит, смотрит на меня своими огромными удивлёнными глазищами и ни черта явно не понимает, что я имею в виду.

На кой чёрт я вообще завёл этот разговор?

Выгнать её надо, чтоб глаза не мозолила, а вместо этого, как последний мазохист удерживаю возле себя, впитывая образ стройного девичьего тела, попутно представляя без одежды. А ведь хотел только отчитать за безрассудство.

Угу. И отчитал. И прогнал.

На шее словно петлю затянули, душа изо всех сил, без возможности удушить.

А ведь я все выходные старательно отгонял от себя памятные картины нашего общения в подъезде. То, каким мягким и податливым ощущалось её тело в моих руках. Как хотелось стянуть те злосчастные целомудренные белые трусики из обычного хлопка. Смешно, но их наличие возбудило больше, чем отсутствие или какое-нибудь кружевное безобразие. Невольно задался вопросом, какое бельё на ней сегодня. А ведь раньше меня такие мелочи не интересовали вовсе.

Уставился на виднеющиеся белые лямки от нижнего топа, а перед глазами предстала очередная картина полуголой девчонки, на этот раз у меня дома, в коридоре.

Твою мать!

Так и умом тронуться недолго!

А ещё только начало дня!

Точно сдохну до вечера, когда можно будет сбросить пар!

— Проблема? — произнесла тем временем растерянно Галина.

Звук её мягкого голоса отозвался в теле своеобразным взрывом. Как те пресловутые пузырики шампанского или конфет, лопающиеся на языке.

Докатился…

Сравнения уже девчоночьи в голове крутятся.

— Проблема, Галь. И не маленькая, — усмехнулся печально. — Сейчас я скажу тебе одну вещь, которая покажется тебе наверняка слишком обидной, жестокой и грубой. Но и врать я тебе не хочу и не буду, — замолчал, собираясь с духом, сцепив ладони, чтобы скрыть видимую нервозность тела. — Начнём с того, что ты должна понять одну простую вещь: "Я тебя хочу" не приравнивается к "Ты мне нравишься" и всему такому, — сказал, как есть. — Да, меня привлекает твоё тело, твоя неопытность и невинность, но это не любовь. Просто желание. Просто секс. Не больше. Прости, но это так, — вздохнул, потерев ладонью лицо. — Я, как могу, стараюсь держаться от тебя на расстоянии и тебя держать подальше от себя, но, сама знаешь, не всегда это получается. А потому я тебя сейчас открыто прошу: не провоцируй меня, пожалуйста, — посмотрел на неё прямо, выражая тем самым не только голосовую, но и немую просьбу быть хорошей девочкой. — Не смотри в мою сторону, не спорь со мной, если этого можно избежать. Лучше вообще снизить наше общение до самого минимума. Иначе в какой-то момент я всё же не сдержусь, понимаешь? — поморщился на собственные слова, в то время как сознание вмиг нарисовало самые пошлые картины с участием медовой девочки.

Даже зажмуриться пришлось, чтобы фантазия не накладывалась на реальность.

Уж слишком манящей выглядела растерянная Галина, стоящая передо мной едва не плача.

Чёрт!

Вот если она сейчас ещё и разревётся…

Точно не сдержусь.

И без того крышу рвёт. А после её выходки с ключом…

Из груди вырвался смешок.

Да уж… нашла ключик. Жаль, применить нельзя.

А потому возвращаемся к реальности и сосредотачиваемся на главном.

— Просто не смогу себя контролировать, — почти что проскрипел я, так как голос отказывался повиноваться, а калейдоскоп из самых неприличных картин продолжал разрушать мой самоконтроль. — И то, как ты себя в последние дни вызывающе ведёшь, не помогает моей сдержанности. Пойми, Добровольская, с одной стороны тебе повезло, что я давно не маленький мальчик и могу сдержать свои порывы, но в этом есть обратная медаль — рано или поздно любому терпению приходит конец, а я как раз уже далеко не маленький мальчик, чтобы остановиться. В один прекрасный момент, я сорвусь, понимаешь?