Монах
Шрифт:
— А чего такое танк? — удивленно спросила Шанти.
— Это что-то вроде наглого дракона — плюется огнем, весь в броне и грохочет, как твоя мама!
— Интересно было бы познакомиться… — задумчиво протянула дракошка. — Всяко он точно поинтереснее тебя и поумнее.
Она встала возле недоеденных остатков оленя и справила нужду на глазах подходящего Андрея.
— Ну что, еще поохотимся? Мне понравилось!
— Фу-у-у… бесстыжая. — Андрей укоризненно покачал головой. — Отойти в сторонку нельзя было? Я теперь это доедать не буду! Еще надо что-то поймать, надо восстанавливать энергию. А может, и хватит, — задумчиво добавил он, — может, чего-нибудь в деревне купим. Ладно, пошли в деревню, ты мне весь аппетит отбила своими естественными отправлениями! Вот уродится же такая невоспитанная дракониха!
— Фу-ты, какие мы нежные!.. — презрительно прошипела Шанти. — Посидел бы с мое в пещере, я бы тебе сказала тогда о твоем воспитании! На себя бы глянул — жрешь, чавкаешь, давишься! Видел, как я аккуратно кушала? Учись, человечишка!
Зверь рыкнул на наглую зверушку и вошел в ручей, смывая ледяной водой налипшую на лапы и морду кровь — за ним по течению сразу вытянулась длинная розовая полоса, а мелкие рыбешки начали подхватывать кусочки запекшейся крови, покусывая его за лапы и шныряя вокруг стайками.
Глядя на это круговерчение рыбок, он неожиданно подумал: «Вот так всегда — вокруг крови вертится много-много жадных, голодных рыб, питающихся ею. Чем я-то лучше того же Сагана? Тем, что хочу сожрать не весь мир, а только его часть — например, оленя?..»
Он отругал себя за такие мысли, выскочил на берег, по-собачьи встряхнулся и помчался в лес, не обращая внимания на бегущий сзади и злобно вопящий в его адрес комок черной шерсти — вслед неслось что-то о неблагодарных человечишках и неприятных типах, из-за которых теперь будут болеть нежные лапы дракона.
Выбежав на знакомую поляну, Андрей попросил:
— Гара, кинь, пожалуйста, мне мои вещи, чтобы не искать на ощупь.
Из пустоты вылетел узел с так называемой одеждой, пояс с кинжалом и кошельком, а также вещмешок. Андрей поблагодарил и сказал, что мешок пока не возьмет — в деревне с ним делать нечего. Из пустоты протянулась когтистая лапа, и мешок исчез, утянутый куда-то в небытие.
Андрей сделал себе заметку — надо будет поподробнее расспросить дракониху о том, как это делается, забавная штука! Видимо, что-то вроде искривления лучей света и замыкания их в кокон — в жизни может пригодиться… если суметь сделать.
Он еще не успел перекинуться в человека, когда на него взлетела разъяренная кошка и, вцепившись в шкуру, стала драть, приговаривая:
— Вот тебе, поганец, чтобы помнил, как меня бросать одну в незнакомом лесу! Как посмел меня бросить, негодяй?!
— Эй, отстань! — Андрей наотмашь легонько отпихнул Шанти, и она отлетела в сторону. — Гара, у вас практикуются телесные наказания для непослушных детей? Вы их порете или они так и вырастают такими вот пакостниками?
Из пустоты раздался громовой хохот Гары — конечно, он возник в голове Андрея, но казалось, что смеется сама Пустота:
— Надо бы перенять опыт ваш, людской, может, такие вот драконишки научатся хорошим манерам! Вот, Шанти, Андрей — воспитанное существо, говорит «пожалуйста», «благодарю», а ты что? Хоть раз поблагодарила меня? Только и ноешь — мясо старое, кость толстая, печенка несвежая!
Шанти взвыла и минут пять рассказывала, где она видала людей с их вежливостью и хорошими манерами. Некоторые места были совершенно неожиданные и экзотичные — имеющиеся только у драконов.
Пока шла перепалка, Андрей успел намотать на себя тряпье, с тревогой размышляя, как он будет выглядеть, когда войдет в деревню, обмотанный этими тряпками, как мумия фараона, и с черной кошкой на плече. Не возьмут ли его на вилы добрые крестьяне?
Нацепив пояс, он определился с направлением и зашагал, уклоняясь от еловых лап и следя, чтобы не наступить на какой-нибудь острый сучок — он почти разут, не хватало еще ногу пропороть. Черная бестия взобралась ему на плечо и мурлыкала, как взаправдашняя кошка, но время от времени с наслаждением выпускала когти, чтобы носильщик драконов не забывал, кто тут главнее, и не чувствовал себя обделенным вниманием.
Через пятнадцать минут, как и обещала Гара, показались первые избы, стоящие вдоль лесной опушки, крытые соломой и побеленные известкой, как украинские избы с картинок о дореволюционной России.
ГЛАВА 15
Андрей шел по деревенской улице, как ковбой в вестерне. Из дверей и окон высовывались люди, вначале они вытаращивали глаза, потом исчезали, и рядом появлялись новые лица — тоже ошеломленные явлением на улице непонятного мужика, обмотанного тряпками, с кинжалом на поясе и черной кошкой на левом плече.
Встреченная им женщина с коромыслом вскрикнула и, уронив ведра, выплеснувшие прозрачную влагу в дорожную пыль, встала столбом и уставилась на странную парочку, зажав рот покрасневшей от воды и холодного ветра рукой.
Андрей остановился и сказал как можно более дружелюбно:
— Приветствую вас, уважаемая! Скажите мне, где тут лавка, в которой продают одежду? На меня напали разбойники и отняли все имущество, вот, нужно одеться.
Женщина молча показала куда-то направо, и, оглянувшись, Андрей увидел поодаль большой двухэтажный дом — отсюда не было видно, что там находится, но по опыту он знал, что в таких домах как раз и располагаются местные «бутики».
Развернувшись, он пошел в указанном направлении, сопровождаемый легкой паникой в рядах аборигенов. Через десять минут он уже подходил к дому, на котором имелась вывеска «Товары на любой вкус от Анупеля».
Надеясь, что Анупель приготовил товары и на его вкус, Андрей поднялся по крутому крыльцу с двумя спусками, направо и налево, решительно толкнул дверь и, приветствуемый звоном колокольчика над входом, шагнул в теплое нутро лавки. Здесь пахло конфетами, парфюмерией и пряностями, каким-то чудом попавшими в этот забытый всеми уголок империи.
— Я ей и говорю: она только что отелилась, а ты ее гонишь… — Мужчина за прилавком замер, не закончив фразу, и вытаращил глаза, увидев непонятную фигуру. Его взгляд скользнул к поясу вошедшего, упал на кинжал, и он попятился к служебному входу, видневшемуся за мешками с сахаром и крупой.