Монах
Шрифт:
— А что поделаешь? Сущность моя такая! Я хочу убивать и сейчас убью и тебя.
Андрей мгновенно отпрыгнул, отбросив рукой недоумевающего отца покойной девочки, и изготовился к жестокому бою.
Неожиданно Гармаш стал сбрасывать обличье дружелюбного, милого человека и превращаться в монстра — с горящими красным огнем глазами, длинными клыками и когтистыми лапами.
Это произошло практически мгновенно, но при ускоренном восприятии Андрея заняло времени достаточно, чтобы он мог принять решение, перекидываться ли в Зверя и пугать народ или попробовать биться в человеческом облике.
Вопрос разрешила Шанти — она спрыгнула с плеча Андрея и, увеличившись до нормального размера, вступила в драку с чудовищем.
Народ с визгом разбежался в стороны, и на образовавшейся площадке остались лишь Андрей да громадная черная кошка, с шипением и ревом вцепившаяся в монстра.
Все завершилось секунды за две, без особых боевых излишеств, без колдовства и каких-то красивых приемов — голова Гармаша отлетела в сторону, покатившись как футбольный мяч, а тело, дергаясь и испуская фонтан крови, осталось на месте.
Шанти уменьшилась и снова запрыгнула на свой насест — плечо товарища.
— Труп этого чудовища сожгите, чтобы и следа не осталось! И не пораньтесь — можно от него заразиться, я так думаю. Его кровь поганая. Мои соболезнования по поводу гибели Машеньки. И… вам по поводу гибели Гармаша, — обратился он к плачущей семье монстра. — Скорее всего он был захвачен в лесу монстром, который и принял обличье вашего мужа и отца. Если хорошенько подумаете, то вспомните — у него должны были измениться привычки. То есть это был не Гармаш. Так что, селяне, не обижайте их семью — они ни при чем, они сами пострадавшие. Ну все, прощайте, мне пора! — Андрей посмотрел на красное солнце, до половины скрывшееся за деревьями, и решительно зашагал к лесу, под опасливыми и восхищенными взглядами деревенских жителей.
Он шел и думал: «Вот как бывает — я-то вообразил, что это исчадие где-то спрятался и убивает жителей или лавочник — поганец и негодяй, однако монстром оказался тот, на кого никогда бы не подумал. Отвратительно!»
— Эй, подруга, а ты-то зачем кинулась на него? Скучно стало?
— И скучно тоже. А кроме того, я тебе говорила — ненавижу тех, кто обижает маленьких девочек. И еще: а ты не подумал, что он вообще-то может быть заразным? Ты не забывай, что я хоть и в образе кошки, но на мне та же самая броня, что и на маме, броня, которую и ты-то пробить не смог, со своими когтями. Ну почти не смог… Так что, если я не хотела, чтобы ты превратился еще и в ЭТОГО монстра, надо было решать дело самой. Это был настоящий леший — кроме всего прочего, они еще любят попить свежей крови. Девочка, видел, какая бледная была? Он ее обескровил еще при жизни. Ну а надругательства, скорее всего, для того, чтобы отвести глаза. Если бы не твой нюх, его бы никогда не нашли! Ну что же, мне понравилась наша прогулка! Я очень довольна. Продолжай в том же духе!
Андрей грустно улыбнулся — у него все эти события не вызвали восторга, на душе лег горький осадок, не позволяющий ему воспринимать происшедшее как простое приключение.
Вскоре они вышли на поляну, где лежала скрытая невидимой завесой дракониха. Завидев их, она спросила:
— Как сходили? Вижу — ты приоделся! Как дочка? Хорошо себя вела?
— Хорошо, — улыбнулся Андрей. — Молодец у тебя дочка, умница и красавица.
Ему показалось, что кошка на плече замурлыкала от удовольствия… А может, не показалось?
Приладив веревку и соорудив из нее что-то вроде подпруги, Андрей исхитрился надеть на себя сразу два рюкзака, расположив один сзади, другой спереди — не бросать же драгоценные чешуйки, так тяжко доставшиеся? — и забрался на шею Гары. Теперь ему было тепло, и он не боялся замерзнуть даже во время ночного полета.
Гара мощными прыжками разогналась, подпрыгнула высоко над кустами, и вскоре ее широкие крылья несли их над лесом, прочь от злосчастной деревни.
Дракониха все выше и выше поднималась над землей, и закатное солнце освещало крылья, серебристые облака и две темные фигурки на ее могучей спине.
Андрей и его новая подруга неслись навстречу новым приключениям, не зная, какие испытания ждут их впереди. Да если бы и знали — разве могли бы они изменить свою судьбу? А если могли — захотели бы?
Каждому дана своя судьба…