Чтение онлайн

Эмм Ми Фиш, покраснев от стыда, вернулось за свой столик.

— Я все слышал. Пойдемте отсюда, — предложил Павлов.

На глазах Эмм Ми Фиш появились слезы. Павлов взял Эмм Ми Фиш под руку, и они направились к стоянке мобильных машин. Павлов уже научился разбираться в моделях и классах транспортных средств, которые в конце четвертого тысячелетия производила автомобильная промышленность. Некоторые из этих красавиц на водородных топливных элементах передвигались только по земле, но многие также могли летать, как вертолеты, и плыть по воде, как быстроходные катера. Машина Эмм Ми Фиш относилась к классу универсальных. В отличие от обычного вертолета в них вместо одного большого несущего винта использовались четыре небольших пропеллера, установленные в поворачивающихся гондолах. При взлете винты вращались в горизонтальной плоскости, затем постепенно поворачивались, разгоняя машину. Павлов тоже мечтал о таком автомобиле, но на покупку пока не решался, даже в кредит.

— Знаешь, что? Поедем ко мне. Поживешь у меня эти три праздничных дня. Покупаемся, позагораем, в сосновом бору погуляем, ягоды и грибы насобираем, — неожиданно предложила Эмм Ми Фиш.

— Я бы с радостью, но, наверное, в твоем представлении я неполноценное существо с примитивным интеллектом и физическими недостатками, — возразил он.

— Это не совсем так. Точнее говоря, это совсем не так. Ты не глупее меня и всех остальных. При этом замечу, общее количество митохондрий в твоем организме в 1,5 раза превышает среднестатистическую норму, — сказала Эмм Ми Фиш и вопросительно заглянула ему в глаза.

Павлов, как опытный мужчина, сразу понял, что означает этот взгляд. С того дня, когда состоялся тест-драйв, про который знали даже бесшабашные новосибирские тинэйджеры, между ним и Эмм Ми Фиш физической близости больше не было. Павлов стеснялся на эту тему даже заикаться, особенно после того, как Эмм Ми Фиш прислала ему по почте Марину — домашнего слугу-робота. Это чудо техники имело безупречный анатомический человеческий облик, скелет — из титана, суставы — на гибких шарнирах, а вместо кожи — гипоаллергенный, прочный и эластичный силикон с фруктовым запахом. Если бы робот Марина, вдруг, как Пигмалион, ожила, то она превратилась бы в женщину ростом около 167 сантиметров, весом чуть менее 50 кг, объемом груди 99 см, талии около 46 см и бедер — 84 см.

Прочитав прилагаемую к роботу инструкцию, Павлов очень обрадовался. Марина в соответствии с заложенной в нее программой умела петь, как оперная певица, танцевать, как балерина, и читать стихи, как драматическая актриса. Она могла голосом диктора интервидения сообщить последние новости и прогноз погоды, пылесосить ковры и даже готовить пищу из продуктов и полуфабрикатов, имеющихся в холодильнике. Дойдя до последнего раздела, Павлов несколько ошалел. В нем описывались "женские" достоинства Марины: во-первых, она теплая — снабжена нагревательными элементами, во-вторых, она могла учащенно дышать — по мере развития полового акта во времени — и двигать тазом. Осмотрев интимные части конструкции, Павлов был настолько поражен их схожестью с натуральными, что решил судьбу не искушать, и, дабы не возникло греховного соблазна, в тот же день отправил Марину по почте назад, сопроводив посылку следующей запиской:

"Спасибо! Не надо! Не из-за таких ли штуковин на Земле пресекся род мужской?".

Перед поездкой Павлов хотел бы зайти в гостиницу и переодеться в более подходящую одежду, но Эмм Ми Фиш его отговорила, отметив, что размер одежды и обуви у них практически одинаковый. Он не стал возражать, и они сели в машину. Эмми Ми Фиш ввела в бортовой компьютер данные о пункте назначения, и нажала зеленую кнопку. Больше ничего не надо было делать: машина сама должна была выбрать оптимальный маршрут, способ передвижения, скорость и т. д.

Машину сильно качнуло, но, взлетев на 5 метров, она быстро выровнялась и плавно стала набирать высоту в соответствии с назначенным ей центральным диспетчерским управлением воздушным коридором. Павлов уже был в курсе того, что Эмм Ми Фиш живет за городом в отдельном коттедже на берегу Обского моря. Он прильнул к окну, чтобы лучше разглядеть проплывающие под ними городские кварталы, утопающие в зелени.

Несколько минут спустя городской пейзаж сменился сельским ландшафтом. Назвать расположенные в правильном порядке участки лесного массива, пронизанные сетью дорог и пешеходных аллей, тайгой, язык не поворачивался. Вся сибирская тайга за тысячу лет превратилась в огромный парк, в котором людей проживало, наверное, даже больше, чем диких и домашних зверей. Жилые дома, как правило, не скучивались, а отстояли друг от друга на расстоянии одного-двух километров. Уплотнять застройку не имело смысла, так как большинство загородных домов (коттеджей) имели автономную систему электро — и теплоснабжения, водоснабжения и канализации. В любое время года металлочерепица на их крышах исправно выполняла функцию солнечных батарей, хотя зимой, когда температура опускалась ниже 10–15 градусов по шкале Цельсия, недостаток солнечной энергии восполнялся посредством подземных кабелей централизованной системы энергоснабжения.

— Ты живешь одна. То есть я имел в виду…,- запутался Павлов и очень смутился.

— Я живу одиноко, — так будет точнее. Моей дочери, которая носит имя моей покойной матери, уже 17 лет, и она учится в Париже в очень престижном колледже. А вообще-то у меня еще в прошлом году был близкий человек, но мы поссорились и расстались. Честно говоря, я об этом сейчас не жалею, — сказала Эмм Ми Фиш и превратила удобные кресла, на которых они сидели, в не менее удобную кровать. Они придвинулись друг к другу, обнялись и стали целоваться. Затем они освободились от одежды, и повторили то, что в первый раз сделали в порядке научного эксперимента.

Преодолев за 45 минут сто двадцать километров, универсальная машина Эмм Ми Фиш совершила посадку на специальной площадке напротив ее дома — двухэтажного коттеджа с просторным газоном, открытым бассейном 5х5 метров, небольшим ангаром в форме капли ртути и ухоженным розарием. Счастливые, как известно, часов не наблюдают, поэтому Павлов и Эмм Ми Фиш выбрались из машины не скоро.

— Ах, мой милый Дима! Я так счастлива, так счастлива! — нежно вздыхала Эмм Ми Фиш.

— Эмми! Я тоже счастлив и, как было принято у нас, во времена развитого социализма, предлагаю тебе свою руку и сердце! — искренне переживал восторг по случаю обретения своей "второй половинки" Павлов.

Когда они, наконец, решили выйти из машины, к ним на негнущихся ногах приблизился тощий субъект в оранжевой униформе, и обратился к своей хозяйке с вопросом насчет ее указаний. Голос у него был низкий, но это, конечно, был не живой мужчина, а универсальный робот, который в доме Эмм Ми Фиш выполнял функции сторожа, садовника и уборщика мусора. Эмм Ми Фиш хлопнула себя по лбу и вернулась в машину за своим карманным персональным компьютером, чтобы ввести в робота-сторожа, которого она звала Иваном, информацию о Павлове. Это было необходимо для того, чтобы робот воспринимал его адекватно, как нужную и полезную в доме вещь, а не как посторонний предмет, который следует немедленно затолкать в полиэтиленовый мешок и выбросить в мусоросжигательную печь.

— Не слишком ли дорого обходится покупка и сервисное обслуживание подобных андроидов? — поинтересовался Павлов у Эмм Ми Фиш, когда робот-сторож, исполняя ее приказ, забрав из салона машины их одежду и обувь, и отправился с ними в дом.

— Дорого, конечно, но без домашней прислуги, согласись, никак не обойтись, — ответила Эмм Ми Фиш и предложила искупаться в бассейне.

Одним купанием, разумеется, они не ограничились. Какая-то неведомая сила притягивала их друг к другу, заставляя жадно и нетерпеливо искать телесного соприкосновения. Наконец, обсохнув на солнце и накинув на плечи легкие халаты, они отправились в дом. Эмм Ми Фиш показала ему помещения первого этажа: прихожую, гостиную, кухню-столовую и свой рабочий кабинет.