Чтение онлайн

— Йо, я знал, отец, — ответил с наигранным спокойствием Дагреф. — И что из того? Ты ведь не запрещал Маеве отправиться с нами в военный поход, а потом…

— Я и не думал, что мне надо это запрещать, — сказал Джерин, — потому что никак не ожидал, что она решится на нечто подобное.

Дагреф, не обращая внимания на его слова, продолжил тираду:

— …а потом, она убила по меньшей мере одного вражеского солдата и ранила еще троих. Если это не является подтверждением ее права драться наряду с нами, то чем же еще тогда ей следует его подтвердить?

Джерин хотел было ответить, но остановился, неожиданно осознав, что у него нет достойного ответа. Он обратился к Маеве:

— Что скажет твой отец, когда узнает, что ты отправилась на войну?

Маева пожала плечами, отчего они словно бы стали еще шире.

— Наверное, разорется, — ответила она, — Но вряд ли сможет что-либо изменить. Я здесь и уже участвовала в сражении. Он на моем месте сделал бы то же самое. Кстати, он так и поступил, давно, когда был в моем возрасте.

— Моложе, — поправил ее Джерин рассеянно, — Но он ведь мужчина. А ты…

— А она здесь, и жива, и имеет на своем счету одного поверженного врага, — вставил Дагреф. — Ты это хотел сказать, отец?

Араджис фыркнул. Джерин и Дагреф бросили на него злобные взгляды. Тут Джерин заметил невдалеке высокий покачивающийся малиновый султан из конского волоса и махнул рукой. Вэн ответил ему приятельским взмахом. Джерин махнул снова, подзывая друга к себе.

— Я больше ничего говорить не стану, — сказал он, глядя, как Вэн размашистым шагом сокращает дистанцию между ним и собой. — Предоставлю это отцу Маевы.

Тут Маева подарила ему такой взгляд, что он тут же пожалел о сделанном заявлении. Она стояла, выпрямившись во весь рост, и ждала приближения Вэна. Подойдя, великан воздвигся над ней, но эта участь постигала почти всех, кто оказывался с ним рядом.

— Привет, Лис, — пробасил он. — Зачем это я тебе понадобился? Я ведь как раз собирался…

Лис взглядом указал на Маеву. На мгновение ему показалось, что Вэн не узнает ее под фальшивыми причиндалами, которые она на себя нацепила, и он готов был уже поддеть приятеля в связи с этим, как вдруг вспомнил, что маскировка плутовки ввела в обман и его самого.

И тут Вэн узнал свою дочь. Его серо-голубые глаза полезли на лоб. Он хотел было что-то сказать, но все, что слетало с его уст, являло собой бессловесный хриплый рык изумления.

— Привет, па, — произнесла Маева.

К тому времени она уже сумела совладать со своим голосом. Ее сильное контральто вполне можно было принять за дискант юнца, чей голос еще не ломался, хотя вряд ли у такого юнца могла вырасти столь пышная борода.

И все же Джерин был не слишком удивлен, что ей удалось обхитрить всех. Большинство людей видят то, что предполагают увидеть, и слышат то же. Маева была крупна, как мужчина, она находилась там, где предположительно могли находиться одни лишь мужчины, она по-мужски обращалась с оружием, так кем же, как не мужчиной, ей еще быть? Вот наглядная демонстрация разницы между тем, что должно бы иметься, и тем, что есть на самом деле, подумал Лис.

Вэн наконец обрел дар речи:

— Что ты здесь делаешь?

Возможно, это был не самый умный вопрос, но Джерин тоже бы растерялся в такой необычный момент.

У Маевы же было время успокоиться.

— Пряду шерсть и пеку хлеб, разумеется, — отвечала она с иронией, перенятой, вероятно, у Дагрефа.

Вэн все таращился на нее, бормоча что-то бессвязное. Дагреф, желая разрядить ситуацию и делая как раз обратное, сообщил:

— Она — конник Райвина. Она убила одного имперского солдата и ранила еще нескольких.

— Что скажет твоя мать? — грозно вопросил Вэн.

Тут настал черед Джерина удивляться. Он никогда прежде не слышал, чтобы Вэна хоть как-то заботило мнение Фанд.

Очевидно, Маева тоже такого еще не слыхала. Пожав плечами, она ответила:

— Когда ты отправляешься на войну, то не обращаешь внимания на то, что скажет мама. Так что говорить обо мне?

Как логик Джерин был восхищен. Из этого высказывания следовало, что у Маевы имелись те же резоны отправиться на войну, что и у всех прочих. Ему стало любопытно, согласится ли с этой неозвученной декларацией Вэн, если вообще ее заметит.

Чужеземец замотал головой, словно медведь, осаждаемый пчелами.

— Это не одно и то же, совсем не одно и то же, — возразил он. — Какой бы прекрасной женщиной ни была твоя мать, я не могу все время оставаться с ней рядом.

— Думаешь, я могу? — спросила Маева.

Вэн закашлялся, а затем покраснел, несмотря на загар.

— Ну… с тобой другой случай, — промямлил он и не стал развивать эту тему, чтобы не объяснять, в чем заключается разница.

А то, чего доброго, ему пришлось бы втолковывать дочери, почему вдруг супружеская неверность имеет для него ничуть не меньшую ценность, чем хорошая драка. Он снова кашлянул и сказал:

— А теперь, после того как ты приехала сюда и развлеклась, отправляйся домой, в Лисью крепость, где тебе и положено быть.

Маева выдвинула вперед подбородок.

— Нет, — сказала она.

Ответ поражал своей краткостью и простотой.

Краснота, все еще покрывавшая лицо Вэна, изменила оттенок.

— Я твой отец, если ты забыла, так что тебе полагается выполнять все, что я говорю.

— Нет, — повторила Маева. — Разве ты обращал внимание на слова твоего отца после того, как убил своего первого врага?

— К тому времени мой отец был уже мертв, — ответил Вэн, хотя вряд ли это можно было назвать ответом. Он обратился к Джерину: — Ты ведь король. Лис. Если ты велишь ей убраться домой… ради ее же собственной безопасности, она должна будет выполнить твой приказ.