Чтение онлайн

С радостным криком Фердулф вновь воспарил ввысь. Джерин оглянулся, чтобы проверить, не нуждается ли Вэн в его помощи. Имперский воин лежал на земле, дергаясь в предсмертных судорогах. С копья Вэна капала кровь.

— Дурак оказался храбрецом, — сообщил чужеземец, забираясь обратно в повозку, — но это не сделало его умней.

— Прости, отец, но теперь у меня нет кнута, — сказал Дагреф.

— Учитывая то, на что ты его использовал, думаю, я сумею тебя простить, — ответил Лис сухо. — Ты быстро сориентировался.

Дагреф пожал плечами:

— Я просто не знал, куда еще деть эту штуку.

Вэн оглядел поле боя и ткнул Джерина локтем в бок:

— Лис, мы выигрываем эту запутанную битву или проигрываем?

Джерин тоже огляделся.

— Гореть мне в пяти чистилищах, если я знаю, — ответил он. — Они не бегут, мы тоже, и все очень тесно перемешались. — С некоторой скептической гордостью он добавил: — Сражения под моим руководством проходят более аккуратно, чем это. У Араджиса нет никакого чувства порядка.

— Можешь сказать ему об этом, когда мы здесь закончим, — сказал Вэн с ухмылкой. — Но будь так добр, не говори без меня. Я хочу услышать, что он тебе ответит.

Дагреф, как мог, управлялся с повозкой, обходясь без кнута, которым, впрочем, коней подгоняют, лишь атакуя. Он еще не очень разбирался в том, что именно нужно делать в бою, как, например, Вэн или Дарен. Но он умел думать и сохранять спокойствие, а это уже немало.

Кроме того, он обладал способностью запоминать все детали сражения и держать в уме вещи, способные внести в него перелом, что удавалось далеко не всем даже из тех, что считали себя опытными военачальниками.

— Разве Райвин и его всадники не должны вот-вот появиться на каком-нибудь фланге? — спросил он.

— Отец Даяус! — воскликнул Джерин и резко обернулся на запад. — Я совсем о них забыл. Где же они?

Вэн тоже обратил взгляд на запад.

— Вероятно, там, среди деревьев, — сказал он. — Пытаются сообразить, с какой стороны враги, а с какой свои. Как ты уже говорил, Лис, это, пожалуй, самая беспорядочная битва, которую я когда-либо видел.

— Что ж, один из способов упорядочить подобный хаос — это конный наскок, — сказал Джерин. — Лучшего для него момента не будет. Наши люди поймут, кто там выскакивает из засады, а солдаты императора — нет. Они смогут сообразить, что конники им не друзья, лишь когда те…

Он умолк. Ни Дагреф, ни Вэн его не слушали. Они оба во все глаза смотрели на запад. Джерин тоже повернул голову в том направлении. Кислое выражение его лица сменилось широкой улыбкой. С большой серьезностью в голосе Вэн сказал:

— Ты случаем не задумывался о том, чтобы податься в предсказатели, Лис?

— Я оставляю это моей жене и прозорливому Байтону, благодарю, — ответил Джерин.

Вне зависимости от того, предрек он появление всадников или нет, те галопом приближались к полю сражения. Люди Джерина и Араджиса приветствовали их радостными возгласами. Имперские солдаты либо выкрикивали ругательства, либо презрительно хохотали.

Несколько позднее, чем следовало бы, офицер, возглавлявший имперское войско, сообразил, что верховые, какими бы странными они ни казались, могут представлять нешуточную опасность. Он выделил небольшой отряд колесниц из основного войска — задача не из легких, учитывая, насколько плотно его люди сцепились с северянами, — и послал его навстречу новым врагам, скачущим на лошадях к месту битвы.

В передышках между стычками, когда враги на миг-другой прекращали попытки лишить его жизни, Джерин с огромным интересом наблюдал за борьбой старой военной методики с новой. К его громадному удивлению, все шло так, как и предсказывал Райвин Лис. Он знал Райвина уже более двадцати лет, но, как ни тщился, не мог припомнить, чтобы такое когда-нибудь было. Однако сейчас выходило, что Райвин выбрал невероятно удачный момент для того, чтобы вернуть себе доброе имя человека, чьи слова не расходятся с делом.

Колесницы с грохотом мчались на всадников, подпрыгивая и трясясь, как всегда. Воины из вихляющихся, дергающихся колымаг осыпали людей Райвина стрелами. Те отвечали им тем же. Но несколько не так, как враги. Верховые носились вокруг имперских повозок с такой резвостью, словно колеса тех не вращались, а были прибиты гвоздями к земле. Они стреляли в имперских солдат со всех сторон одновременно. Каждый, кто пытался заслониться щитом от стрелы, летящей справа, непременно подвергал себя опасности быть пронзенным слева или со спины.

Дагреф сказал:

— Мы стали свидетелями окончания целой военной эпохи. Я не думал, что это произойдет так легко.

— Я тоже, — согласился Джерин.

— Никто не думал, — подтвердил Вэн.

Но это произошло. Вскоре колесницы, высланные имперским военачальником против кавалерии северян, словно бы кто-то смел с поля боя. А конники Райвина тут же принялись обстреливать воинов главного имперского войска. Некоторые даже подъезжали поближе, чтобы достать врага мечом или пикой.

Хотя слуги Элабонской империи твердо выдерживали натиск людей Джерина и Араджиса, шок новизны поверг их в большее замешательство, чем тому отвечало истинное положение дел на поле брани и количество атакующих всадников. Сначала одинокие колесницы, а затем и более значительные их отряды двинулись к югу, отказываясь от дальнейшей борьбы. Нет, они вовсе не казались разбитыми и давали жестокий отпор северянам, пытающимся преследовать их, но продолжать битву явно уже не желали.

Райвин подскакал к Джерину. Меч его был в крови. Лицо, царапнутое стрелой, — тоже. Что, впрочем, ничуть не мешало бывшему элабонскому аристократу расплываться в самодовольной улыбке, и Джерин за то его не винил. Он заслужил право так улыбаться.

— Ну, как это вам, лорд король? — спросил Райвин. — Как вам?

— Что «как»? — переспросил Джерин невозмутимо.

Райвин в недоумении уставился на него, а потом рассмеялся. Джерин последовал его примеру. Почему бы и нет? Ведь они победили.

— Это всего лишь одно сражение, — сказал Джерин в восемнадцатый, а может, и в двадцать третий раз за день. — Это еще не вся война.

На этот раз он разговаривал с Адиатанусом. Вождь дикарей смотрел недоверчиво.