Красуля
Шрифт:
— Ясно… Не три машины — четыре. Три с пехотинцами пойдут передом, окружат поляну. Затаятся. Ты с… мужем, — слово «муж» выдавлено с трудом, — приедешь со мной для базара. Поглядим, что припас Жетон, кто с ним?
— Как думаешь, не замочит он нас, прежде чем появятся мои пехотинцы? Сам знаешь, с кем придется иметь дело.
— Так наши заранее приедут, — удивился Петенька непонятливости хозяйки. — Да и я буду рядом… И Хвост…
Красуля прошлась по столовой, от буфета с вычурными столбиками до горки, уставленной хрусталем, и обратно. Задумчиво поглядывала на любовника, кусала припухшие губки. Будто примеривала Федорова на роль защитника, решала брать его с собой или лучше оставить дома.
— Порешили… Ты говорил, среди жетоновских шестерок имеешь кореша. Так?
— Имею, — нехотя подтвердил Петенька, снова бросая на «мужа» хозяйки опасливый взгляд.
— Вот и поразведай у него — сколько пехотинцев возьмет с собой Жетон, что у них, кроме автоматов. Мужики ныне пошли непредсказуемые — вполне могут нацелить на нас ракету класса «земля-земля»…
— Не нацелит. А пехотинцев у него кот наплакал, комар пописал.
— Учти, нас прикроет сыскарь…
— Подполковник? Меченный он, хозяйка, засвеченный. У меня в уголовке тоже имеются кореши… Высчитали твоего Купцова, держат заместо приманки — кто клюнет… Как бы нам с тобой ромсы не попутать…
Красуля застыла посредине комнаты. Неожиданная новость поразила ее до такой степени — ни ногой, ни рукой не шевельнуть. Привыкла бизнесменша находиться под прикрытием Сереженьки, опираться на доставляемые им сведения, корректировать свои планы в соответствии с советами сотрудника угрозыска. И вдруг — прокол? Болезненный, сулящий обильное «кровотечение».
— Понятно, — задумчиво прокомментировала она неожиданную новость, — Ништяк, дружан, пробьемся, преждевременно не штормуй… А с ментом придется расстаться. Так расстаться, чтобы — ни пылинки, ни задоринки. Но это — мои проблемы, сама разберусь.
Хвост понимающе улыбнулся, пошевелил толстыми обрубками пальцев. Будто проверял их готовность придушить приговоренного к смерти человека. Петенька равнодушно кивнул. Дескать, все решает хозяйка.
Федоров чувствовал, что Красуля сознательно втягивает его в свои дела… С какой целью? Покрепче привязать к себе? Но он и без того уже привязан, после бешенной ночи его от Нади не оторвать. Разве только — с кровью. Она ему дала всего за несколько часов столько наслаждения, сколько он не получил от законной супруги за долгую семейную жизнь.
— А ты как думаешь? — неожиданно села на диван Сотова и положила руку на колено своей «собственности». — Правильно мы решили?
— В вопросах тактики и стратегии — полнейший профан, — пожал плечами отставник. — Вам лучше знать.
— Но ты ведь носил погоны подполковника, — напомнила Красуля, поглаживая его колено. — Тебе и карты в руки.
— Военный строитель, — уточнил Федоров. — Бетон, раствор, фундаменты, стены — ради Бога, моя епархия, а вот, что касается автоматов и гранатометов…
Он повторно пожал плечами.
— Но ты поедешь со мной?
Федорову страшно захотелось отказаться. Дескать, дел невпроворот: нужно открыть счет в банке, внести арендную плату за офис и склад, подумать над рекламой. Мешал презрительный взгляд рыжеволосого и угрюмый — Хвоста. В этих взглядах. презрение и угроза. После того, как Федоров оказался посвященным в секртетные планы криминальной группировки, отказ учавствовать в их проведении — более чем подозрителен.
— Поеду.
Повелительным кивком Красуля выпроводила из столовой шестерок. Придвинулась вплотную к Михаилу, так близко, что он ощутил на своем лице ее взволнованное дыхание. Сердце в груди компаньона тревожно застучало о ребра, будто о прутья клетки, в глазах появилась мелкая рябь.
Такое уже было ночью, но тогда на них не было одежды, лежали в постели, что само по себе располагало к близости. Сейчас зовущее женское тело затянуто в трико, на нем — выходной «костюм»: брюки и безрукавка.
— Во всех, без исключения, семьях серьезные вопросы разрешаются в спальнях… Пойдем?
Они перешли в спальню. Федоров устроился на кушетке, Сотова — поодаль в кресле. Сидит, задумчиво покусывает пухлые губки, задумчиво смотрит на компаньона.
— Прости, Миша, но мне показалось — ты устраняешься от общего нашего дела.
— Какое «общее», Наденька? Мы с тобой заключили договор о совместной эксплуатации ремонтно-строительной фирмы. Ради Бога! Разборка с людьми Жетона никакого отношения к этому бизнесу не имеет…
— А слежка за тобой? Разгромленный офис? Или все еще подозреваешь меня?
Михаил чувствовал, что тонет все глубже и глубже. Некое, грузило тащит его на дно. И это «грузило» зовется деньгами. Теми самыми, которые ссудила офицерам-компаньонам богатая бизнесменша и которых снова не хватает.
— Уже не подозреваю, — устало признался он. — Одна просьба — избавь меня от участия в твоих криминальных делах… Пойми, нас связывают чисто деловые отношения, — помедлил и со значением добавил. — А теперь — не только деловые… Давай оставим все остальное «за кадром». Честно говоря, страшно хочу избавиться от криминальной действительности, мне она не по зубам…
— Может быть, и от общения со мной тоже желаешь избавиться? — с туманной угрозой спросила Красуля. — Зря барахтаешься, сазанчик, из моей сети тебе не выбраться.
Неожиданно она набросилась на любовника и повалила его на не успевшую остыть постель. Растегнула рубашку, стащила брюки… У поверженного Михаила мелькнула дурацкая мысль: сейчас вырвет из груди сердце и сожрет его. Жадные руки женщины теребили, гладили, возбуждали. Федоров чувствовал — теряет сознание.
— Сюда могут войти, — не проговорил — пролепетал, он. — Давай запрем двери.
Она не слушала, не желала слышать.
— Значит, хочешь избавиться от меня? Значит, я тебя не устраиваю?… Ну, погоди, сейчас проверю — правду говоришь или пытаешься позлить дуру, которая тебе отдалась!
Наконец, усилия дамочки увенчались успехом. Она навалилась на обнаженного любовника, будто он был женщиной, а она — мужиком-насильником.
Все вокруг поплыло по морским волнам — трюмо, стулья, кресла, шкафы… В какой-то момент показалось — в спальню заглянул Петенька. Потом исчезла и комната, будто сгорела в жарком пламени…