Чтение онлайн

– Марк, я не хотела быть тебе обузой.

– Это я уже слышал. Ты мне говорила когда-то. Вообще-то нормальные люди делают всё наоборот. Когда болеют или слабеют, они призывают близких, чтобы те им помогали.

– Ты не должен был мне помогать! Это я должна была тебе помогать, а я так тебя подвела. И себя, и Виталия Петровича, тренера моего, всех! И я не хотела, чтоб тебе с каждым днем становилось всё хуже и хуже, – вместе со мной… Всё скучнее и скучнее. И чтоб ты в конце концов меня разлюбил.

– Я тебя не разлюбил. Я, правда, очень старался, Жень. Но ничего не вышло.

Она взяла его за руку, поднесла к лицу и уткнулась носом в ладонь.

– Я так хотела тебя увидеть, – пожаловалась она невнятно из-за ладони. – Я даже не знала, что буду делать, когда приду на этот твой кордон. Я так мечтала! Каждую ночь планы строила. Как я прихожу, и ты меня сначала не видишь, а потом вдруг видишь и целуешь, вот как сейчас. Или, наоборот, начинаешь кричать, чтобы я убиралась вон.

– Я собирался закричать, чтоб убиралась, – признался Марк и опять поцеловал её. Ему было удивительно, что он теперь может целовать её сколько угодно. – Только в последнюю минуту удержался.

– Ты не сказал мне ни слова. Ты сделал вид, что вообще меня не знаешь.

– Я тебя знаю, Женька.

– И тогда я решила, что просто побуду здесь и уйду с группой, когда перевалы откроют. Последнее свидание.

– Ты ошиблась. Первое за три года.

– Аллочка сказала, что я должна с тобой поговорить, всё объяснить словами. Она сказала, что, как любой нормальный мужчина, ты понимаешь только то, что тебе говорят, а я тебе все время повторяла, что ты мне не нужен и чтобы убирался вон.

– Я всё и так понял, когда ты пришла с этими странными людьми и всё время на меня косилась. И сразу отводила глаза. И кокетничала с Игорем.

– Я не кокетничала! Это он со мной… кокетничал.

Осторожно, стесняясь, она пробралась ему под свитер и трогала теплое, твердое, живое тело. Ей было удивительно, что его теперь можно трогать сколько угодно.

– Мне она тоже сказала, чтобы я с тобой поговорил.

– Аллочка?

– Ну да. Она сказала – довольно драмы, как-то так. Смешно.

Он дышал редко и неглубоко, как будто контролировал дыхание. Женька всё трогала его. Прямо перед собой он видел её настороженные тёмные глаза.

– А помнишь, ты мне в Праге купил гранаты?

Он ничего не помнил, ни Прагу, ни гранаты.

– Ну вот! – Она вытащила из-под воротника цепочку. Камни сверкнули вишнёвым цветом, как её глаза. – Неужели не помнишь?! Мы тогда только-только познакомились и гуляли по Праге. А там такая улочка из одних только ювелирных магазинов. И я всё время подходила и рассматривала, а ты меня ждал и сердился. Мне так хотелось, чтоб ты мне что-нибудь подарил, но не могла же я сказать, тогда получилось бы, что я выпрашиваю. И я решила, что когда накоплю денег, поеду в Прагу и куплю себе чешских гранатов. А потом ты догадался и сам купил!

– Вспомнил, – сказал Марк, – конечно. Сначала ты во всех витринах рассматривала гранаты, а потом стала рассматривать себя в гранатах.

– Мне очень нравился твой подарок.

– Мне очень нравилось, как ты его рассматриваешь.

– И я каждый день просыпалась и думала, что ты должен меня сегодня бросить. Что ты просто ошибся. Ну не можешь же ты на самом деле в меня влюбиться!..

– Я в тебя влюбился, и ты меня бросила.

Тут уж совсем стало не до разговоров и воспоминаний!.. Оказалось, что воспоминания – это прекрасно, но не главное. Слишком долго они были главным, а теперь перестали. Оказалось, что настоящее гораздо лучше воспоминаний, и оно не подведёт. Ошиблась умная и взрослая Алла – слова оказались и вовсе не нужны. Они еще потом понадобятся, потому что именно словами нужно будет рассказать друг другу про эти три года, а пока… Временно слова утратили всякий смысл. Остались сумерки, звук дыхания, запах шампуня от его волос, шершавая лиственничная стена, к которой Марк прижал Женьку. Зачем нужны слова, когда и без них всё ясно и всё – правильно.

Отлепившись от стены, Женька повисла на нём и стала стаскивать с него свитер, так и не стащила, заскулила сердито, и в голове у неё вдруг помутилось, когда он стал развязывать шнурки её брезентовых брюк.

Помутилось в прямом смысле – она перестала видеть, всё вокруг потемнело и расплылось, как будто сумерки с улицы вдруг ввалились в его комнату, она позабыла, что нужно дышать и, наверное, упала бы, если б он не подхватил её.

Теперь они целовались яростно и сокрушительно, стараясь заполучить как можно больше друг друга – как можно больше и как можно быстрее! Почему-то ни секунды нельзя было промедлить. Женьке казалось, если она не получит его в это самое мгновение, то погибнет окончательно и навсегда.

Марк кое-как пристроил её на стол, на бумаги, среди которых было больше английских, чем русских. Он всё забыл! Забыл, какая у неё кожа, как она пахнет, как грудь помещается в его ладонях. Он забыл свой собственный восторг, когда она оказывалась так близко. И чувство победы, несравнимое ни с чем, которое накрывало его, когда он получал её. Да, да-а, да-а-а!!! Ах, как он вдруг вспомнил это чувство, как узнал его, и восторг, и огонь, и еще больше, ближе, сильнее.

Он не знал, делает ей больно или нет, и это не имело никакого значения – в такие мгновения она никогда его не боялась. Она вся принадлежала ему, и не было никаких трёх пустых лет и не могло быть. Источник с живой водой бил всё время, только он никак не мог до него добраться, и вот наконец нашел и уж теперь ни за что не потеряет к нему дорогу, и… и…

Женька то ли вскрикнула, то ли всхлипнула, стиснула его изо всех сил – глаза у неё были крепко зажмурены, пот блестел на висках, – а потом, видимо, умерла. Но всё-таки не до конца, потому что пошевелилась у него в руках и слабо укусила за плечо.

– Я так тебя люблю, – пожаловалась она.

Он помог ей слезть со стола. Она слезла, потащив за собой бумаги. Бумаги разлетелись по полу.

Марк подтолкнул её в дивану, уложил и лёг рядом. Они обнялись, хотя было очень жарко, так жарко, как будто вместе с сумерками в комнату ввалились еще и тропики.

Тут кругом Приполярный Урал, а вовсе не тропики. Тропики далеко, очень далеко. Где-то там, в районе Майами…

– Не хочу в Майами, – пробормотала Женька.

– Ты собираешься уезжать?

– Куда?

– В Майами.

– С ума сошел?

Он потерся щекой об её белые волосы. Он сто раз вспоминал, какие у неё волосы и оказалось, что всё забыл, начисто.

Она вдруг привскочила, ударив его макушкой в подбородок.

– Марк, что ты лежишь?! Нам нужно бежать, скорее! Там же Вик! Его волки порвали.