Чтение онлайн

Такаги снова залез в ванну и мысленно вернулся к делу. Он не следил за Сугимурой с самого начала. Человек, которого он искал, пустился в бега примерно месяц назад, после того, как убил ножом одну шлюху и её мать в Мегуро [26] . Такаги подумал, что он, скорее всего, страдал наркотической зависимостью и галлюцинациями либо был ревнивым любовником. Но потом, через пару недель, тело этого человека с пулями 38-го калибра в спине обнаружили в реке Тамагава.

Вот тогда Такаги изменил своё мнение. Версию с наркотиками он пока не отбросил, так как все три жертвы — мать, дочь, а также их предполагаемый убийца — занимались перевозкой и контрабандой амфетаминов. И, похоже, все трое имели какие-то связи с бандой «Марува». А человек, руководящий контрабандой наркотиков в «Марува», был не кто иной, как Тосио Сугимура.

К тому моменту как Такаги обратил своё внимание на Сугимуру, этим делом уже занималась специальная группа из Первого детективного отдела.

Получалось, что Сугимура скрывался от своих же людей. Полицейские надавили на нескольких бойцов «Марува», но оказалось, что они ничего ценного не знают. Сейчас спецгруппа предполагала, что внутри группировки идёт борьба за власть, и что-то выпало из-под контроля банды. Вот они и старались прибрать к рукам Сугимуру в качестве свидетеля.

Примерно шесть месяцев назад один политик из префектуры Сайтама и сопровождающая его женщина были обнаружены мёртвыми в номере отеля в Акасаке. На месте преступления полицейские нашли интересные следы и улики. Они решили, что близки к цели, как вдруг откуда ни возьмись появился молодой парень из «Марува» с орудием убийства и сам сдался.

Мотив этого поступка был прост: политик увёл женщину, которую тот любил. Полиция обнаружила доказательства того, что у него действительно были отношения с убитой. Она была девушкой из бара, а он её клиентом. И это длилось некоторое время.

Киллер знал своё дело. Человеку нанесли удар в солнечное сплетение и ножом пронзили сердце. Женщина получила такую же рану. В то же время трудно поверить, что подобные действия совершают в порыве ревности.

Расследование выявило столкновение интересов убитого политика и банды «Марува»; дела касались тендеров на контракты по общественным работам в префектуре Сайтамы. Но как ни давили на подозреваемого, он настаивал на убийстве из ревности как на единственном мотиве преступления. Парня отдали под суд, и процесс ещё продолжался.

Если они смогут убедить Сугимуру дать показания, что убийца действовал по приказу босса «Марува», дело сразу двинется вперёд. И несколько человек, объединённых в специальную группу, продолжали работать даже после того, как дело было закрыто, а парень всё взял на себя. Сугимура входил в верхушку организации, поэтому ему было известно многое.

Такаги не вмешивался в работу спецгруппы. Лишь однажды он заглянул в ночной клуб «Манчестер», который держали под наблюдением как полицейские, так и банда «Марува». Официально Такаги занимался убийством матери и дочери, а также смертью их предполагаемого убийцы, наступившей двумя неделями позже.

Такаги поднялся из ванной, накинув поверх пижамы банный халат, и направился в кабинет, прихватив бутылку бренди. Хотя Такаги называл это помещение «кабинетом», там находилось всего лишь несколько книг. Вся его библиотека состояла из «Маниошу» — сборника древней японской поэзии — и многотомного издания «Антологии современной поэзии». Плюс поэтические альманахи, которые он выписывал. Он всегда хотел выбрать имя для дочери в честь одного из поэтов в «Маниошу», но дочери у него никогда не было.

Сейчас Такаги почти не прикасался к «Маниошу», и когда родился их единственный сын, они дали ему довольно распространённое имя Кацуо. В настоящее время мальчик учился в третьем классе средней школы и готовился к вступительным экзаменам в колледж.

Однако Такаги частенько перелистывал антологию. Его любимым поэтом был Такубоку [27] , но других он тоже читал в зависимости от настроения. Когда Такаги было лет тридцать, он даже посылал свои стихи в различные журналы, но их не печатали. Потом он бросил занятие поэзией и никогда не признавался, как ему приятно, когда его стихи читают другие.

Он сел за письменный стол и разложил перед собой несколько листочков с заметками. Девять часов вечера — слишком рано, чтобы идти спать.

Сам Такаги не любил вести записи, но молодой детектив Мурасава, его напарник, был к этому склонен. Такаги нравилось время от времени листать заметки своего партнёра, сверяя их с тем, что он сам думает.

Детектив просмотрел хронологию дела. Они всё ещё не могли с уверенностью сказать, когда именно пропал Сугимура. Мать и дочь убили двадцать третьего числа прошлого месяца; человек, который считался их убийцей, умер шестого уже этого месяца. Сугимура исчез в промежутке между двумя событиями; от полицейских из спецгруппы Такаги знал, что люди «Марува» начали свою охоту на Сугимуру четвёртого числа.

Такаги попробовал бренди языком. Кто убил мать и дочь? Был ли их убийцей тот человек, чей труп нашли в реке? Казалось, всё сходится в этой точке.

Он начал тихо напевать. Такая уж у него была привычка, когда он целиком погружался в мысли. Потом стряхнул какую-то пушинку с фитиля зажигалки — старомодной бензиновой зажигалки, которой он пользовался с тех пор, как родился его сын. А курить он предпочитал «Голуаз». Тоже привычка, которую слишком поздно менять. Когда привычки становятся частью тебя, с ними уже ничего не поделаешь.

Марико открыла дверь. Она никогда не входила, если не хотела сказать нечто важное. Итак, Мурасава здесь.

— Проводи его наверх, — сказал Такаги и взял со стола бренди.

У них было заведено, что Мурасава может приходить без предварительной договорённости в любое время до одиннадцати. Он забегал ненадолго, если случалось нечто такое, что, по его мнению, могло заинтересовать Такаги. Только шеф обычно не позволял напарнику входить в кабинет. Он предпочитал не обнародовать тот факт, что всё его собрание книг представляло собой лишь сборники поэзии.

— Не ожидал тебя так рано, — произнёс Такаги.

Мурасава сидел в гостиной, просматривая листочки с тщательно выполненными записями.

— Похоже, что ребята из спецотряда прекратили наблюдение за «Манчестером», сэр. «Марува» тоже оттуда ушла — теперь заведение осталось без надзора.

Большой рост и крупная фигура Мурасавы не вполне соответствовали его необычайной педантичности. Все записи, накарябанные в спешке на клочке бумаги, он аккуратно переписывал сразу же, как приходил домой.